Книга Чёрная смородина, страница 164 – Татьяна Кадуцкая

— Мы живем вместе.

— Девочка моя! Очнись! Уж тебе ли не знать, что жить в одной комнате и спать в одной кровати — это еще не значит быть вместе?!. Я с интересом буду следить за вашей жизнью: получится у вас что-то или нет, но… Ты совет просила? — женщина в упор посмотрела на меня. — Вот тебе мой совет: попытайся! Карнеро вряд ли тебе это скажет со своей альфистостью, но он жалеет о том, что сделал. То, что этот волк тебя любит, — очевидно.

— Я знаю. Он готов был отдать за меня жизнь.

— Поверь, то, что он выжил, — куда хуже… для него. На память у него остались не только шрамы, но и боль. Ведь какая-то часть серебра так и осталась в его теле, в тех рубцах на груди. Каждый шрам болит. Да, боль терпимая. Но представь, что ты обожгла руку. Как дергает это уже не очень сильная, пекущая боль. Вот Стах с этой болью будет жить до конца своих дней. Все мази и зелья лишь приглушают ее, она не пройдет никогда. И ты знаешь, я даже рада этому, чисто по-женски. Каждый раз, обнимая тебя, прижимая к себе в порыве страсти, он одновременно будет мучиться от боли и вспоминать, что сделал со своей любимой женщиной. А даже если у вас ничего не получится и однажды он полюбит другую, то обнимая ее, все равно будет вспоминать тебя. Достойная кара!

Я вспомнила, как прижималась к Стаху по ночам, как терлась об него в порыве страсти, а он хоть бы слово сказал. Я думала: оборотень от страсти задыхается, а он от боли. Дурак! Ой, дурак! Я злилась. Боги! Он точно сведет меня с ума. Сначала своей жестокостью, теперь ненужным смирением. Неужели нельзя было сказать? К чему оно, я же все равно…

— Я же все равно помню, что он сделал!

— Конечно, я тебе больше скажу: ты до конца жизни будешь это помнить. Это не гордость, это сильная обида. Вот я гордая!.. И со своей гордостью буду всю жизнь одна, изредка впуская в свою постель нелюбимых мужчин, пытаясь урвать у жизни свой кусочек любви, хотя бы такой, одноразовой.

Нутром чуяла, что это не метафора.

— А почему ты одна? Красивая, умная женщина. Вокруг тебя столько мужчин вьется!..

Лилея криво усмехнулась:

— Не все ради любимых на алтарь кладутся, Люция. Некоторые ищут не любовь, а удобство и спокойную, сытую жизнь.

И отвернулась. Я поняла, что больше ведьма не скажет ни слова, что, поддавшись порыву, она приоткрыла мне завесу своей личной жизни, спрятанной ото всех, на один короткий миг став обычным человеком и не очень счастливой женщиной.

Наступило 29 белояра. Ведьмы появились в Денте ближе к полудню. В этот раз, дабы не нервировать охрану, портал открылся рядом с воротами в поместье. Можно было только догадываться о силе прибывших, если, несмотря на большое количество оборотней, разрыв пространства буквально переливался всеми цветами радуги и, казалось, потрескивал от магических разрядов. Тринадцать женщин кивком приветствовали Владека Маюрова и молча вошли в поместье Черного альфы. Заметив странную процессию в темных одеждах, из дома вышел Стах и Герв Санторо. В силу своего статуса Карнеро знал многих из ведьм, появившихся сегодня в его доме.

— Цезерина Беспрозванная… Сания Демиркан… Алексина Подольникова… Всенежа Ярцева… Эмилия Нистратова… Зефирайн Бонне… Северина Извольская… — оборотень осекся и недоверчиво тряхнул головой. — Здесь все сильнейшие ведьмы Гебы!