Книга Счастье бродит на кошачьих лапках... Книга 1, страница 44 – Татьяна Кадуцкая

Калина заметила призывные знаки Кайрата и Ильи. Сабир тоже обратил внимание на переминающихся неподалёку парней и понимающе усмехнулся:

— За тобой?

Девушка смущённо улыбнулась и кивнула. Лев обнял её на прощание.

— Ну, беги! Ваше дело молодое!

— Вам тоже рано в старики записываться! — возразила кошка и повернулась к львице. — Мне было очень приятно познакомиться с вами. Надеюсь, мы ещё встретимся и вы поделитесь воспоминаниями о маме.

— Конечно, дорогая!

Едва девушка отошла, Шани посмотрела на мужа.

— Как думаешь, нам стоит поговорить с Лихаррами?

— Не торопись. Мы не знаем, что Ратомские говорили девочке о её родственниках по материнской линии.

— По-моему, ничего. Это же ликои.

Оборотни стояли на одной из городских улиц. Илья с Бернаром спорили, куда пойти в первую очередь: на центральную площадь или за город, где пылали костры.

— Официальная часть прошла, — махал руками ликой. — Сейчас все на Золаг пойдут.

— А на площади концерт, — возражал Бернар. — Кто-то из столичных звёзд должен прилететь…

Остальные не вмешивались, с интересом поглядывая по сторонам и погружаясь в атмосферу Мабона. Кайрат переглянулся с Калиной и тихо заметил:

— У нас это уже превращается в традицию.

— Что именно?

— Сбегать с официальных приёмов и гулять с простыми людьми.

— И что такого?

— Да ничего! — Аскаров неловко замолчал.

Кошка догадывалась, что смущало этого мажористого красавчика, привыкшего к тусне в дорогих клубах и старинных дворцах. Когда Кайрат попробовал эту обычную городскую жизнь? Скорее всего, три года назад, когда поступил в университет и вырвался из-под всеобъемлющей опеки родителей. И, вероятнее всего, вербас до сих пор не сжился с этим диссонансом в душе, когда нравилось то, что не должно нравиться отпрыску сильного оборотничьего рода.

А Ратомский тем временем убедил Бернара Аскарова идти к реке. Никто из оборотней не собирался бросаться в гущу праздника и отрываться по полной. Но здесь они могли хотя бы ненадолго забыть светские правила и, как другие горожане, посидеть за деревянным столом в украшенной рябиной палатке-шатре.

Мужчины традиционно для Мабона ели дичь, запивая кисловатым вином, а девушки лакомились яблочным пирогом.

— Как же хорошо! — Илья сыто потянулся.

Кайрат согласно угукнул, дожёвывая мясо. Калина в это время вытащила шпильки из причёски, и длинные волосы рассыпались по спине. Ликой подёргал рыжую прядку.

— Я весь вечер гадал: как ты моргаешь? Это ж надо так туго закрутить волосы! Как они у тебя совсем не вылезли?!

— Шутник! — отмахнулась девушка и перевела любопытный взгляд на берег реки, где полным ходом шли игры и конкурсы.

Ликой поулыбался и тоже притих, наблюдая за происходящим. Оборотни с удовольствием болели за участников, подбадривали их криками и свистом, но сами не лезли.

Вокруг костров весело гудела пёстрая толпа. кто-то ещё играл, в надежде получить шуточный приз, но многие уже нашли удобные места и переключились на тихий отдых. Илья вдруг подорвался с места, подошёл к мужчине в соседней палатке и попросил кутур.

— Дай сыграть, бра Душа поёт! Сил нет терпеть.

Человек неуверенно протянул оборотню инструмент. Ликой не стал возвращаться к своей компании, а присел рядом с людьми. Струны тихо отозвались на первое, осторожное касание тёплых пальцев. Мягкий перебор, словно они — кутур и музыкант — знакомились друг с другом. И вдруг мощный удар по струнам. Те, не ожидая, возмущённо зазвенели, задрожали. На притихших в палатке людей стали оглядываться прохожие. А когда Илья запел, горожане и вовсе вставали со своих мест и подходили ближе. Приятный, мужской голос завораживал. Люди и нелюди слушали, затаив дыхание, и погружались в грустную историю безответной любви.