Книга И вырастут крылья, страница 138 – Татьяна Кадуцкая

— Дашуль, я же не слепой! Ты спроси, я всё скажу как есть.

Она покачала головой и отступила.

— Нет. Не надо ничего.

— Я что-то не так делаю?

Заметил, как задрожала её губа.

— Нет, всё так!.. Прости, я не специально. Это получается само собой.

— Что?

Девушка резко выдохнула и сжала кулаки.

— Когда Артём гулял со мной, то, оказывается, пользовался маскирующими иллюзиями. Чтобы никто не увидел его рядом с дурочкой, неспособной к магии.

Тьма!.. Это не ворон, а самый настоящий удод!

— Даш… – я уже пожалел, что затронул эту тему.

Девушка вымученно улыбнулась.

— Я больше никому не верю!.. Мы гуляем, а я в окна смотрю: там мы с тобой или чужая иллюзия? Каждую твою фразу, каждое слово кручу с разных сторон, ищу скрытый подтекст!!! … Прости, если обидела!

Честно говоря, я не обиделся, а выдохнул.

— Смотри! Крути!.. Мне бояться нечего! – я расслабленно пожал плечами.

Когда девушка налетела на меня, чуть не повалился на пол от неожиданности.

— Даш?!..

Хотел пошутить, но заткнулся, потому что почувствовал, как её трясёт.

— Журавлик мой…

— Журавлик?.. – девушка жалобно всхлипнула. – Журавлику перебили крылья, Федь.

— Ты забыла, что я лекарь… Я вылечу…

Говорил какую-то хр. нь и крепко держал её. Тьма! Я даже не догадывался, что всё так плохо! Даша не обиженная брошенка. Она раздавлена, не только как девушка, а как магиня, как человек.

Если и дальше проводить аналогию с птицей, то раньше Даша смотрела в небо, тайком мечтая о полёте, а теперь даже боялась поднять взгляд к облакам.

Будь ты проклят, Воронцов! Прибил бы урода!..

На правах старожилов мы с Линой показывали Феде город. По вечерам встречались после работы и шли гулять по улицам и скверам. Летом Галинган был особенно ярким и красивым. Но самым любимым местом стала набережная. Наверное, у меня извращённое воображение, но иногда я представляла город в виде живого человека. Тогда казалось, что он окунает ногу в море, словно пробует: тёплая ли вода? Вот это и была набережная! Здесь царил особый дух: солёный, свободный, с пряным привкусом приключений. Сюда каждый день, каждый вечер приходили жители и гости столицы, усаживались на скамейки и любовались морем. В этом месте даже не было привычного городского шума, словно все специально замолкали, чтобы послушать плеск волн.

Пока Лина, облокотившись на парапет, смотрела на проплывающие большие и маленькие корабли, мы с Федей присаживались неподалёку и отдыхали. Я уже не вздрагивала, когда мужская ладонь находила мои пальцы, спокойно принимала чужое тепло. Зарецкий – мой циничный, острый на язык лекарь – всё понимал и лечил меня вниманием и заботой. Иногда хотелось сказать, как много это значит для меня, но не хватало слов. Тогда я утыкалась Феде в плечо и молчала. А он понимал. Всегда понимал. Наверное, предложи Зарецкий остаться на ночь, я бы согласилась, но он не торопился, не гнал меня. Терпеливо ждал. Ведь моя проблема заключалась не в том, чтобы переспать с ним. Это как раз таки было проще всего. Беда в том, что я не верила в отношения, не верила своему партнёру. Обжёгшись с Воронцовым, перестала доверять всем.

Хотя Зарецкий был не согласен со мной. Он считал, что беда не с доверием, а с низкой самооценкой, что я подсознательно считаю себя недостойной нормальных отношений с сильным магом, а удод Воронцов (это Федины слова, если что) подтвердил это своим поступком.