Книга Совушка, страница 100 – Татьяна Кадуцкая

Всё цвело, пело и насвистывало! Флюиды влюблённости с невероятной скоростью распространялись в воздухе, словно какое-то поветрие. Люди и оборотни ходили с дурацкими улыбками на лицах и нюхали сорванные цветочки, хотя Гнездование уже прошло, и наступило лето. Даже Сидни поддалась искушению и по утрам возвращалась в часть позднее обычного, слушая в прибрежных лозняках никхигаев. Ночь за ночью оборотница сидела на пне и, прикрыв глаза, наслаждалась нежными трелями. Песня никхигаев звучала чуточку грустно, но эта грусть не отдавала болью и чёрной тоской. В ней чувствовалась капелька смирения и несомненная радость жизни, восхищение красотой вокруг. Или Сидни так только казалось, когда она замирала, жадно впитывая каждый звук. В одно мгновение ей слышалось журчание ручейка, в другое – весёлый перезвон изящных химилий, чьим ароматом был пропитан лес вокруг.

И вдруг никхигаи резко смолкли. Тишина заложила уши. Сова опоздала буквально на секунду! На доли секунды!!! Она сбросила сладостный морок и взлетела… Почти! Со спины на оборотницу молниеносно бросился золотистый зверь и придавил к сырой земле.

Сидни слишком расслабилась за этот неполный год в Элатре. Здесь никто не угрожал авилакам и не пытался их обидеть. Даже ведьмы на Имболк вполне мирно предложили купить у неё кровь за то самое зелье. И тут такое!.. Из-за шока оборотница не чувствовала боли в крыле, за которое держал леопард. Она отбивалась, угрожающе ухая, царапала зверя когтями, пытаясь вырваться. Но враг был намного больше и, играючи, подавлял её сопротивление, таская по полянке. Сова отчаянно крикнула, когда в воздух полетели выдранные перья, и потом уже кричала не переставая. А леопард придавил её к земле, собираясь открутить голову. И в этот момент новый крик вспорол воздух. Громкий, мощный! Орёл упал сверху на пардуса, вонзив когти в спину. Он приподнял опешившего зверя с земли и отшвырнул в сторону. Золотистая шкура окрасилась кровью. Леопард взвыл, отпуская птицу. Сова встрепенулась и с трудом отползла в спасительные заросли. А на поляне орёл терзал дезориентированного хищника. Острые когти и клюв вырывали клоки мяса, раздирали шкуру и, похоже, выцарапали глаза, потому что пардус катался по земле, обхватив лапами морду и бестолково натыкаясь на деревья. Ярость орла была такой силы, что стала почти осязаемой. Казалось, её можно было потрогать! Испугалась даже Сидни. И когда враг издох, оборотница затаилась в траве, хотя понимала, кто именно спас её.

Керрингтон перекинулся в человека и быстрым шагом направился к сове, безошибочно разглядев её в кустах.

— Покажи!

Велел он и присел перед окровавленной птицей. Осторожно проверил крыло, помрачнел, заметив скол сломанной кости, и недовольно глянул на сову.

— Чего ты полезла сюда?! Да ещё днём!

Оборотница только жалобно ухнула. В противовес злому тону, мужчина бережно взял её на руки и побежал к части. На полпути авилаков подхватил военный автолёт. Эрл только глянул на красные руки Керрингтона и обмякшую сову и сразу же полетел к лазарету.

В этот раз Сидни не теряла сознание. Она видела сосредоточенного лекаря Джонсона, взволнованную медсестру и своего бледного командира. Он стоял у стены, смотрел на раненую девушку, а в глазах плескался настоящий страх. Сидни не успела подумать о том, чего так испугался Керрингтон: подействовала анестезия.