Книга Лу за гранью свободы, страница 42 – Марианна Красовская

Капитан Байд стоял за штурвалом, который был похож на рулевое колесо, только ощетинившееся гладкими деревянными иглами. Молчаливый, собранный, уже в сапогах и подвязанными в хвост волосами, он покосился на Лу и тяжко вздохнул. Интересно, если его сейчас вырубить шокером, сможет ли она завладеть кораблём?

Глупо и смешно. Она боится тут всего.

— Как корабль плывет по воздуху? — наконец, спросила.

— Течения. Воздушные фронты. Плотные потоки эфира. Некоторые неизменны. Некоторые постоянно меняют русло.

— Это… сложно?

— Не сложнее, чем находить Двери, принцесса.

— А что за фигня тут с железом?

— Ну… его нет. Мало месторождений. Глубоко. Дорого. Опасно.

— И как вы живете?

— Где можно, используем медь и бронзу. Посуда, украшения, гвозди вон… Но железо в разы прочнее. Пушка из бронзы прослужит меньше.

— Пушка? — удивилась Лу. — Зачем вам пушки?

— Стрелять, принцесса. А ты о чем подумала?

— Но… если бронза доступнее, то пушку можно починить. К тому же температура плавления у неё ниже.

— Верно. Но железо… это железо. Как бы тебе объяснить, детка… В твоём мире какая валюта? Какой металл ценится?

— Золото.

— А почему?

— Его ограниченное количество. И красивое. И… — Лу запнулась. Она была не сильна в экономике. — Оно инертное. Из него украшения делают.

— Ну вот. А у нас редкость — железо. И оно — валюта. И ещё железные сплавы прочные и не окисляются. Как-то так.

— А золото? — с любопытством спросила Лу, трогая сережки.

— Его в горах много, валяется под ногами. Никчемный металл, годится только на дешёвые украшения и игрушки. Слишком мягкий.

— Медь?

— Много. Самородками. Хороший, нужный металл. Особенно сплавы его. Не с золотом, конечно, с золотом ерунда. Но бронза везде: оружие, гвозди, даже посуда.

— Какое тут оружие? — девушка искренне заинтересовалась. Оказывается, с Байдом вполне можно иметь дело! — Пушки? Пистолеты? Арбалеты?

— Пистолеты есть, но мало. Мастеров мало. У нас странный мир, детка. Сплошные двери и окна. Перекресток миров его еще называют. Или чистилище, ха-ха.

— То есть такие, как я, тут не редкость? — уточнила Лу.

— Ну. Выпадают.

— И что с ними происходит?

— А зачем, ты думаешь, местным ставят метки? Чтобы отличать своих от чужих. Чужих можно использовать на пользу прогрессу… ну, или тому, кто их первый нашел. Чужие всегда знают что-то особенное, нужное или хотя бы интересное.

— Что-то мне подсказывает, что используют их не на добровольной основе?

— Ты права, принцесса. Их запирают в подвалы и выжимают досуха. Радуйся, принцесса, что ты видишь звезды и дышишь свежим ветром. Могло быть и хуже.

Лу скривилась и потерла щеку, по которой она получила сразу по прибытии в этот мир мечты. Хуже?

— А могло быть и лучше, верно?

— Ну… врать не буду. Не люблю врать, когда это не нужно и не опасно. Есть у нас Ясноглазая. Тоже чужачка. Но она сильная, сумела не просто выбраться из подземелья, куда ее запихнули, а окрутить тархана того острова, где оказалась. Стала, понимаешь ли, тарханшей. Но ненадолго, ее супруг скопытился, а наследничек совершенно не горел желанием передавать власть бабе, да еще чужачке. Но он ее не убил, к сожалению, а договорился. Купил ей корабль, и теперь Ясноглазая шатается по островам, торгует и интригует. Профсоюз какой-то задумала, баб поддерживает и все такое. А пасынок сидит на острове и копит железо.