Книга Лу за гранью свободы, страница 11 – Марианна Красовская

— Жанет, тебе как всегда? — Серж был сама предупредительность. — Я принесу.

Его предложение было кстати: в большом светлом зале едва удалось найти свободный столик. Народу сидело много. Разумеется, столики возле окон оказались заняты, пришлось сесть в центре.

— Столовая бесплатная, — пояснила Жанет удивленной Лу. — И открывается в десять. Все бегут завтракать. Очередь, конечно, но наши мужчины обычно берут эту миссию на себя. К тому же, если встанешь, столик сразу уйдёт. Садись давай.

Лу послушно опустилась на прозрачный пластиковый стул.

— Луиза, какие-то пожелания есть? Или я могу взять на свой вкус? Кофе? Круассан? Блинчики?

— Только не кофе. А есть что-нибудь с яблоками?

— Я погляжу.

Марк, оказывается, умел быть милым. Они с Сержем отправились в конец очереди, длинной, как змея.

— Жанет, а можно вопрос?

— Спрашивай.

— У тебя тоже контракт… ну… с условием про ребёнка?

— У всех женщин такой. Ты сомневаешься?

— Ну да. Пятнадцать лет…

— Смотри на это по-другому. Через пятнадцать лет ты почти гарантированно получишь разрешение. Государственная служба и все такое. К тому же у тебя будет образование и неплохая зарплата. Сможешь приобрести своё жильё, обзаведёшься полезными знакомыми.

— Ты не жалеешь? — Лу внимательно смотрела на свою собеседницу.

— Нет. Мне ребёнок светил только чудом, — длинно вздохнула Жанет. — Здоровье не очень, наследственность так себе. У меня были оба родителя, зачатие естественное, сама понимаешь…

Да, Лу понимала. Одиноким женщинам процедура оплодотворения выполнялась в клинике под присмотром врачей. Это гарантировало безупречную генетику. А те, кто на свой страх и риск беременели от партнера, ни в чем не могли быть уверены. Хотя, конечно, анализы и обследования предотвращали рождение больных и неполноценных детей.

— Тебе нравится твоя работа? — спросила Лу.

— Мне нравится моя зарплата. И соцпакет. И перспективы. Дар у меня, знаешь ли, совсем слабый, не то что у тебя. У меня в предках были индейцы, отец — так вообще почти чистый чероки. Представь себе, из резервации.

Ого! Лу, конечно, слышала о народах, которые наотрез отказались вливаться в цивилизованный мир, но вот их представителя видела впервые.

— А ты была там… ну, в резервации?

— Была. Дикие они. Живут в хижинах, готовят на дровах или газовых баллонах, выращивают кур и овец.

— И им разрешено рожать детей столько, сколько они хотят?

— Нет, это же не цыгане. Это только цыгане могут отказаться от медицины, образования и всяких социальных благ ради непонятной свободы. А у нас там строго: если выходишь в большой мир — учиться или работать, или за медицинской помощью — сразу получаешь противозачаточный имплант. Сама понимаешь, выходят все. Хотя бы и к стоматологу. Но в остальном — там довольно любопытно.

Лу с восхищением поглядела на Жанет: какая у неё интересная жизнь! Индейцы, резервация, дикари…

Наверное, она права. Семь раз Лу получила отказ. Вполне вероятно, что получит и ещё пятнадцать. С ее характером прожить год без штрафов и замечаний просто немыслимо. А тут, на этой работе, у неё есть вполне весомый шанс стать матерью. Хоть и через пятнадцать лет.

— А что, часто появляются попаданцы? — небрежно спросила Лу, пытаясь найти взглядом «своих» мужчин в очереди.

— А это уже внутренняя информация, — хмыкнула Жанет. — Вот подпишешь контракт и все узнаешь.