Книга Ты даешь мне крылья, страница 158 – Марианна Красовская

— Боюсь, теперь мне придется заниматься любовью с демоном, — пожал плечами Эрхан. — Ничего не поделаешь.

Ахнула Талана, Лиэль открыла рот от удивления.

— Заниматься… Ой! — пролепетала она, неожиданно испугавшись.

— Нам нельзя терять ни дня, — серьезно сказал Эрхан. — Вдруг ты умрешь?

Лиэль с облегчением рассмеялась.

— Да вы шутите! Решили напугать меня! Признаю, я вела себя как дурочка…

— Не шучу, — ответил Эрхан, беря её за руку и целуя ладонь. — Ты мне нужна.

— Я не хочу! — закричала Лиэль. — Я не готова!

Талана фыркнула насмешливо. Эрхан взял лицо Лиэль в ладони, приблизил к своему, едва не касаясь носами, заглянул в глаза:

— Уверена? — спросил он. — Я буду ждать.

Он резко отпустил её и направился в свой шатер.

— Он сошел с ума, ты сошла с ума, — прокомментировала Талана. — И то славно. Не я одна свихнулась.

Лиэль нерешительно улыбнулась и потрогала пальцами губы.

— Что ты сделал? — недоверчиво спросила Эрин. — Скажи мне, что я ослышалась! Пятеро т'ига в университете? Да ты рехнулся!

— А куда мне их еще звать? — пожал плечами Тариэль. — Не во дворец же? Кстати, их будет трое. Арана вряд ли осмелится.

— На корабль. Ты мог бы позвать их на корабль.

— Я хочу, чтобы ты тоже присутствовала.

— Вот еще! Даже думать об этом не хочу! Негоже мне, королеве, в ваши дела вмешиваться!

— Ах вот как мы заговорили? — вскинул брови Тариэль. — Ну смотри… Будет война, придется вмешаться.

— Да не будет никакой войны, — фыркнула Эрин. — Вы эту… ведьму… в два счета скрутите.

— Это не просто… Я её боюсь, — грустно сказал Тариэль.

— Ты? Боишься? — изумилась Эрин. — Великий чародей? Я не верю!

— По части силы она и тогда могла меня в бараний рог свернуть, — вздохнул т'ига. — Но самое страшное не это. Я боюсь, что не смогу ничего ей сделать.

— Так-так, — прищурилась королева. — Это еще почему? Ты… ты любил её?

Эрин всегда забавляла трогательная привязанность Тариэля к своим любовницам. Он по-рыцарски относился к самой последней горничной, оказавшейся в его постели. Он преклонялся перед женщинами, носил их на руках и искренне недоумевал, за что они его ненавидят, когда он оставлял их ради нового увлечения. Впрочем, Тариэль, хотя и был уверен, что он воин, пират и вообще жесткий человек, всегда одинаково уважительно относился и к нищей безумной старухе, и к придворной даме. Однако не такой он был дурак, чтобы не замечать истинных намерений женщин. Он все же обладал даром истинного видения. Его едкие комментарии и двусмысленные комплименты заставляли не одну красотку из свиты королевы скрипеть зубами. Видимо, именно поэтому он и любил всех своих многочисленных женщин — все они были умны или добры, и уж точно обладали какими-нибудь талантами. Посредственностей Тариэль не выносил.

На вопрос Эрин отец только пожал плечами. Не хватало только обсуждать с ней его любовниц. Хотя Тариэль вовсе не понимал, почему люди выдумывают для этой стороны жизни такие строгие правила. Любишь — люби, не любишь — не люби. В чем проблема?

— Если она такая прекрасная, что ты её полюбил, отчего же вы так уверены, что она будет захватывать мир? — внимательно посмотрела на т'игу дочь.

— Дочь, — сказал Тариэль. — С чего ты взял, что она прекрасная? Она самая страшная злодейка, какую я когда-либо знал.