Книга Змеиного царевича невеста, страница 17 – Марианна Красовская

За столом важно восседал Душегрей Бенедиктович и с плотоядной улыбкой смотрел на меня. Я робко улыбнулась в ответ, подавив желание сделать книксен. Впрочем, делать я его все равно не умела, только в кино видела. Но взгляд у этого старого змея был реально тяжелый.

— Что же ты стоишь, Аленушка? Аль не голодна? — в его густом голосе прозвучала угроза. — Аль брезгуешь?

— Ну что вы, Боромир Гондорович, я не такая. Покушать в гостях — это святое. Но вот незадача: у меня две ноги и ни одного хвоста. Стульчик бы мне. Или хоть табуретку. Даже на пуфик согласна, я не гордая.

Седые кустистые брови змеиного патриарха поползли вверх, глаз дернулся.

— Как ты меня назвала? — тихо спросил он.

— Простите, память девичья. Имена совершенно не запоминаю.

— Громохвост Душегубович я! Но если так уж сложно, зови просто дедушкой Громом. Мы же с тобой теперь практически родственники.

Теперь глаз дернулся у меня. Переиграл и уничтожил.

— Златка, стул для гостьи принеси.

— Так нету стульев у нас, деда. Мы же Полозовы, домой никого не зовем из чужаков.

— Какая грубость! Стыдно, Злата.

— А чего стыдно? Обычно гостей к тебе приглашали, ты сам так решил когда-то. Ты же говорил, что когда отца дома нет — ты старший в семье. А его дома никогда нет.

Дед побагровел и обвел грозным взглядом замерших женщин. Я думала, что сейчас орать будет, но нет, пронесло. Улыбнулся криво и кивнул:

— И точно. Выходит, это я дурак и грубиян. Приношу свои извинения, Алена… как тебя по батюшке?

— Дмитриевна.

— Присаживайся пока на подушки, да рассказывай о себе. А Зуб спустится, и мы решим, как быть со стульями.

— Да было бы чего рассказывать, — уныло откликнулась я. — Жила как все. Бабушка меня вырастила, потом она умерла, а я к жениху своему переехала. Училась, подрабатывала немного…

— К жениху? — вскинула черные густые брови Властимила. — У тебя и жених был?

— А чего б ему не быть, девка красивая да справная, — тут же возразил дед. — Худо было бы, если б на нее никто не зарился. Вот только… много ли ты с тем женихом жила, Аленушка?

— Да года два.

— Странно, странно. А амулет свой только по праздникам надевала, или он всегда при тебе был?

— Всегда, — я начинала подозревать.

— Ну так не жених он тебе был, али не люб. Иначе бы помер в страшных корчах.

— В смысле?

— Змей своего никому не отдаст и соперника любой ценой устранит.

Я сглотнула, вспоминая свои несостоявшиеся свидания. Хотела было подвеску снять и швырнуть на стол, но вдруг поняла: то, что раньше было помехой, сейчас станет моей защитой. Никто, кроме Зубослава, ко мне приставать не будет, а его я почему-то совершенно не боялась.

— Спасибо, дедушка Гром, теперь я знаю, кого винить за отсутствие личной жизни.

— На здоровье, внученька.

В гостиной появился Зубослав (не прошло и года). Одет он был совершенно по-дурацки: в льняную белую рубаху с вышивкой на вороте. Конечно, мятую, как будто она у него комком под кроватью хранилась, ну тут его вины нет, это ткань такая. В любом случае, ему не хватало только гармоники и кепки с маком — был бы добрый молодец хоть куда.

— Зубослав, садись за стол, — скомандовал дед. — Да хвост положи так, чтобы гостья наша на него как на стул сесть могла.

Мы с Зубославом поглядели друг на друга с одинаковым ужасом. А не слишком ли быстро развиваются события?