Книга Хозяйка класса Люкс, страница 38 – Ямиля Нарт

Тишину ночи разорвало ощущение — настойчивый, тревожный толчок где-то в сознании, словно кто-то тряс меня за плечо. Я открыла глаза, еще не понимая, что происходит. Комната была погружена в привычный полумрак, но стены вокруг мягко пульсировали тусклым золотистым светом. Дом будил меня.

Я прислушалась. Сначала ничего. А потом до меня донесся приглушенный, но полный такой первобытной тоски рев, что по коже побежали мурашки. Он шел из гостевого крыла.

Я накинула халат и выскользнула в коридор. Лириан уже стоял на пороге, его поза была собранной, а в руке он сжимал эльфийский кинжал. Его тонкие уши, вероятно, уловили опасность раньше, чем Дом успел разбудить меня.

— Гномы, — коротко бросил он.

Мы бросились к их покоям. Крики становились все отчетливее. Из-за двери Ворчуна доносился не просто гневный рык, а полное отчаяния рычание, перемежаемое обрывками фраз: «...всегда знал... не лезь, дурак! Нет! Простачок, держись!»

Простачок. Имя, которое он выкрикивал. И гном, которого как раз не хватало в их компании по канону.

Я распахнула дверь. Ворчун метался на кровати, его сжатые кулаки били по матрасу, а по его обветренному, покрытому шрамами лицу текли слезы, смешиваясь с потом. Он не просто видел кошмар — он проживал его заново.

— Ворчун! — громко сказала я. — Проснитесь! Вы в безопасности!

Он не слышал. Его тело свела судорога, словно от удара. «Не смог... не уберег...» — прохрипел он, и в его голосе было столько саморазрушающей ярости, что мне стало физически больно.

Постепенно мышцы Ворчуна расслабились, его дыхание выровнялось, а крики стихли, сменившись тяжелым, прерывистым храпом.

Я стояла, прислонившись к косяку, и пыталась унять дрожь в руках. Я обернулась — в коридоре, у своих дверей, стояли другие гномы, разбуженные криком брата. Умник, пытаясь казаться собранным, поправлял очки дрожащими пальцами. Весельчак смотрел в пол, и на его лице не было ни тени привычной улыбки. Соня, обычно вечно сонный, был бледен и полностью проснулся. Скромник прятал взгляд, а Чихун, подавив чихание, сжимал свой носовой платок так, что костяшки побелели.

— Ему... ему снится Простачок, — тихо произнес Соня. — Мы не смогли... тот зверь... он был слишком быстрым...

Он не стал продолжать. Гномы молча развернулись и пошли по своим комнатам. Двери закрылись. Но я откуда-то знала, что они не спали. Они так же, как и их брат, были в плену того дня.

Мы с Лирианом вернулись в холл. Грум-Гр, разбуженный шумом, сидел на своем сундуке и смотрел на нас огромными, полными беспокойства глазами.

— Боевое проклятие, — тихо констатировал Лириан. — Их души застряли в том моменте. Они не могут простить себе потерю. Прямое вмешательство будет воспринято как вторжение.

— Мы не можем просто оставить их с этим, — прошептала я, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Я представила безмолвного, милого Простачка, который только и умел, что улыбаться и попадать в нелепые ситуации. И которого не стало.

Я обернулась к стенам, положив ладони на прохладный камень стойки.

— Дом, ты слышишь? Их сны лишены покоя. Они теряют брата снова и снова. Мы должны помочь. Можешь ли ты... создать что-то? Что-то, что будет охранять их сны? Дать им немного покоя?

Воздух в холле замер, словно Дом затаил дыхание, обдумывая просьбу. Это была просьба не о физическом комфорте, а о чем-то гораздо более глубоком. Прошло несколько долгих минут. Затем из-под стойки бесшумно выдвинулся маленький ящичек, который я раньше не замечала. В нем на мягком темном бархате лежали три небольших, шероховатых камней. Они были цвета ночного неба и испещрены мерцающими серебристыми прожилками, словно карта далеких созвездий.