Книга Хозяйка класса Люкс, страница 14 – Ямиля Нарт

Но самый важный пункт, который заставил мое сердце биться чаще, был 3.5: «Адаптировать интерьеры и условия под физиологические и психологические потребности Хранителя». Я перечитала его несколько раз. Это было признание того, что мое состояние, мой комфорт — имеют значение. Этого так не хватало в браке с Игорем, где мои «психологические потребности» считались блажью, а усталость — слабостью.

Я откинулась на спинку кресла, и мой взгляд скользнул по мрачным стенам кабинета. Темное, почти черное дерево панелей, поглощавшее свет. Тускло мерцающие светящиеся сферы под потолком, которые едва разгоняли полумрак, напоминая мне о тех вечерах, когда я сидела одна в нашей светлой, но пустой квартире, ждала Игоря и тушила свет, чтобы он, вернувшись, не упрекнул меня в расточительстве. Я вспомнила ванную комнату рядом со своими апартаментами: медная, почерневшая от времени ванна, больше похожая на жертвенный котёл, и глиняные трубы, издающие по ночам пугающие булькающие звуки. А гостиные? Лабиринты комнат, заставленные грубой готической мебелью, украшенные чучелами неведомых существ со слишком большим количеством глаз, застеленные темными коврами и шкурами, от которых пахло пылью и вековой тоской. Окна, которых по сути и не было — только иллюминаторы в свинцовых переплетах, открывающиеся в сияющий хаос Междумирья.

Этот стиль «мрачное средневековье с элементами охотничьего домика маньяка» был темным и неуютным. Он давил, напоминая, что я в заточении. Но с чего начать? Сменить всю мебель? Перекрасить стены? Голова шла кругом от бессилия.

И тогда я решила подойти к вопросу как к любой другой управленческой задаче. Так же, как я когда-то поднимала с нуля разваленную гостиницу. Сначала — базис. Чистота. Физическая очистка пространства даст пространство для нового.

— Грум-Гр! — позвала я, и голос мой прозвучал хрипло от напряжения.

Тролль появился в дверях, преданно уставившись на меня своими маленькими глазками. В его взгляде читалась готовность помочь, и это придало мне сил.

— У нас начинается генеральная уборка. Масштабная.

Это была катарсис. Мы выносили хлам из кладовых — сломанные стулья, сундуки с истлевшей ветошью. Я снимала с стен запылившиеся гобелены и те самые злополучные чучела (одно из них, похожее на помесь орла с скорпионом, пискнуло, когда Грум-Гр сдернул его с крюка, и я с отвращением швырнула его в груду мусора). Мы сдвигали тяжелые сундуки, под которыми обнаруживались пласты пыли, похожие на войлок. Я драила полы и полки с яростью, пытаясь смыть не только грязь, но и прилипшие ко мне воспоминания: снисходительную ухмылку Игоря, когда я рассказывала о своих рабочих успехах; его фразу «Ты стала другой, Оль», которая звучала как обвинение во всем, что случилось.

Но для настоящей чистоты нужен был серьезный инструмент. И я вспомнила кое-что.

Дома, в нашей с Игорем квартире, оставался мой верный немецкий пылесос с моющим режимом. Я купила его на свою первую крупную премию, когда мы только въехали, символически отмечая начало нашей общей жизни. Игорь тогда ворчал, что «обычный за две тысячи тоже пыль сосет», но именно этот монстр вытягивал грязь из самых глубин ковров, оставляя после себя почти стерильную чистоту. Он был моим боевым конем в борьбе за безупречный порядок, который, как я думала, сможет компенсировать нарастающий хаос в наших отношениях.