Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 100 – eclair

— Я не злюсь! – с жаром возразила Трисс. – Я просто… не ожидала…

— Чего?

— Что Луан в самом деле… Нет-нет, – перебила она себя. – Тебя все это не касается. Прости…

Как меня не могло касаться что-то, в чем замешан Луан? Растерянная, я было схватила Беатрис за руку, но она, резко отшатнувшись, выбежала из гостиной и метнулась вверх по лестнице, ведущей в дальние комнаты, – только каблучки застучали по ступеням. Она так спешила, что даже не попрощалась.

Я постояла посреди пустой гостиной, глядя туда, где только что была Беатрис, а потом медленно вышла из особняка. На глаза наворачивались слезы. Оставалось только надеяться, что, как и прежде, моя Трисс вернется ко мне сама. И что на сей раз я хоть что-нибудь пойму.

Наступила зима. Миновал уже целый год с тех пор, как я попала в Красный дворец.

После церемонии посвящения Луана я еще несколько раз навещала Трисс в ее городском доме, но она оставалась все так же холодна со мной. С одной стороны, это было ожидаемо, ведь я попала в свое прошлое, проживала жизнь второй раз, а значит, и события былого обречены повторяться. Но, как ни крути, Трисс оставалась моей самой близкой подругой, и мне было больно видеть ее отчуждение.

Идя по коридору, в котором гуляли зимние сквозняки, я размышляла, не попытаться ли еще раз увидеться с Трисс. Может быть, что-то все же изменится?

Настал новый год. Теперь мне было тринадцать, а Руперту – четырнадцать. В шестнадцать, как я помнила, он станет наследным принцем. За минувший год я уже привыкла к нему, и он со мной тоже, кажется, более или менее свыкся. По крайней мере, теперь он не злился на мою лесть, а просто делал вид, что не слышит ее. Какой-никакой добрый жест с его стороны, и я, благодарная за эту небольшую уступку, старалась вести себя с ним помягче.

Вот и сегодня я шла в его спальню прямиком из кухни, где для Руперта разогрели пирожки, купленные мной на рынке. Ему пришлась по нраву выпечка, которую я принесла из своей первой вылазки в город, и теперь я покупала ее для Руперта всякий раз, когда брала увольнительную. Мне нравилась собственная предупредительность, пусть вкус нашего будущего императора и был весьма невзыскателен.

Словом, когда произошло то, что произошло, я просто не могла понять, за что мне все это. Я все делала правильно, была старательной и послушной! И вдруг…

Я замерла как мышь, изо всех сил моля небеса о помощи, но они оставались безучастны к моей беде. Клянусь, я не хотела этого. Да я на чем угодно могла поклясться, что вовсе не собиралась подсматривать, как он переодевается! Вот только вряд ли Руперт мог в это поверить.

Не смея поднять лицо, я как заколдованная смотрела на тарелку с пирожками в своих руках и мысленно заклинала его: ну давай, скажи что-нибудь!

Ну хоть что-то!

Мне казалось, еще немного – и от этой звенящей, напряженной тишины волосы встанут дыбом. Я чувствовала на себе взгляд Руперта – тяжелый, изучающий сверху донизу. Сейчас я ясно ощущала, насколько он вытянулся за прошедший год, и понимала: чем выше он становился, тем страшнее мне рядом с ним.

А уж теперь…

— Посмотри на меня, – хрипло приказал он.

«Ой, нет, не надо!» – мысленно взмолилась я.

Этот голос пугал меня больше, чем тишина, которую он нарушил. В последнее время на улице Руперт в основном отмалчивался, ведь стоило ему открыть рот, как он с лихвой разоблачал себя. Сипловатые, низкие, угрожающие нотки в голосе никак не могли принадлежать юной девице. В самом деле, нежная и хрупкая принцесса, которая басит так, словно вот-вот задушит кого-нибудь голыми руками, – то еще зрелище.