Книга Желанная землянка, страница 107 – Ани Файер

Я не выдерживаю первой, когда достигаю пика, кусая губы Шейна и царапая его спину в порыве умопомрачительного удовольствия, сжимая его ствол стеночками своего лона.

Буквально через несколько секунд лицо рейна искажается словно от мучительной боли, он издает полурык-полустон, изливаясь в меня до последней капли. Шей опускает голову мне на плечо, чертыхаясь. Я чувствую его шершавый язык, который усердно лижет мою кожу на шее. Что-то саднит там, но мне сейчас плевать на все.

— Прости! – произносит он, обнимая меня, перекатываясь на спину и укладывая меня на себя.

— За что? – спрашиваю, бубня себе под нос, вдыхая его аромат, который пропах потом и стал терпким от секса, что только усилило запах цитрусов, напоминая мандарины. Я будто окунулась в новогодние праздники, вспоминая, что килограммами ела этот фрукт, пока не покраснеет и не покроется прыщами мое лицо.

Шейн проводит пальцами по моей шее, а я морщусь от неприятного ощущения.

— За это! – недовольно цедит он, обнимая меня крепче. – Я укусил тебя! И довольно сильно!

— Меня больше беспокоит то, что ты меня сейчас раздавишь, - кряхчу в его медвежьих объятиях. Он меня не отпустил, конечно же, но немного ослабил хватку. Тяжело дышит подо мной, будто хочет что-то сказать. – В чем дело? – спрашиваю у рейна, уперевшись подбородком на руки, которые сложила домиком на его груди, заглядывая в его тревожные глаза, которые стали почти обычными, лишь всполохами отдавая легкой зеленью цвета молодых листьев.

— В том, что я не контролирую себя, когда ты рядом! – меж плотно сжатых губ Шейна проскальзывает его язык, почти доставая им до кончика моего носа.

— И это плохо? – улыбаюсь ему.

— Очень! – говорит он.

— Почему? – не понимаю.

— Потому что… - на мгновение замолкает он, прикрыв глаза, а я вижу, как нервно дергается его кадык, - ты – стала моей слабостью, - чуть слышно говорит он, вновь прижимая меня к себе. А я уж думала, он не договорит.

Лежу на нем, довольная, как слон. Дыхание Шейна стало ровным и замедлилось. Он заснул. А я смотрю на его красивое и умиротворенное лицо, боясь пошевелиться. Слезы сами собой застилают глаза. Я понимаю, что не смогу делиться этим мужчиной, потому что он мой и потому что…

— Люблю тебя, тупой самодовольный рейн! – шепчу чуть слышно, укладываясь обратно на его грудь.

ГЛАВА 20

Шейн

Как же хорошо, что Анна не видит мою довольную рожу после ее признания о любви! У нагов нет таких выражений в лексиконе, от слова совсем. Но я отчего-то имею представление о том, что именно они означают. Не просто потому, что слышал об этом, а потому, что знаю. Я и не представлял, что эти ее удивительные слова возымеют на меня такой эффект! Странное тепло разливается в моей груди, грея мое самолюбие. Мне безумно приятно! До одури и жжения в пальцах хочется стиснуть эту человечку в руках и никогда в жизни больше не отпускать!

Я что же, счастлив что ли?

Ну не говорить же мне Анне, что я тоже без ума от нее, в конце-то концов!? Я же рейн! Мы вообще не умеем проявлять эмоции! Похоть, злость и недовольство – всегда пожалуйста, но не более. А в последнее время меня просто трясет от переизбытка чувств. Всех. Всевозможных! И всепоглощающих! И я теперь даже не представляю, как мне их контролировать! Я же наг, по сути, холодный и рассудительный. Ха! Когда это было?! Я просто горю от переизбытка ощущений! Своих собственных и ее! Да, я чувствую свою человечку. С каждым соитием все больше, глубже, ярче, соединяясь с ней не только физически, но и ментально. И это ужасный дискомфорт, должен признать, но я, мать ее, не могу себе отказать в этом! Я как изголодавшийся юнец готов без конца трахать свою самку. Это тяга к ней невыносима, болезненна и просто необходима.