Книга Поверь в чудо Алани, страница 10 – Лана Шеган

— Замерзла, – спросил он, – сейчас будет тепло.

Машина тихо загудела, мягко тронулась. Я совершенно не ощущала, едим ли мы.

— Скажи свой адрес, – попросил Стаур, я назвала.

Ехали молча, я боялась разговаривать, а мужчина просто смотрел на меня иногда и улыбался. Блаженный какой–то, но какой красивый блаженный. Так хотелось схватить краски, кисти и уйти в нирвану, воплощая на холсте свою мечту. Я всегда так делала, когда чего–то не могла получить, будь то простая сумочка из дорогого магазина или поездка на море. Море на холсте успокаивало, а мой портрет с сумочкой говорил, что не так–то сильно она мне нужна.

Стаур помог выйти из машины, я вежливо попрощалась и потопала в дом. Чувствовала на спине его взгляд, так хотелось обернуться, но я шмыгнула за дверь и побежала быстро по лестнице. Потом долго смотрела в окно, как он стоит у машины, смотрит на мое окно и не уезжает. Я уже помылась и собиралась спать, завтра опять на работу, а он все еще стоял.

— Ну и стой, – демонстративно задернула шторку и легла в холодную кровать.

Заснула быстро, что было редкостью. Только закрыла глаза, уже сплю. И утро наступило так же быстро. Утренний ритуал по сборке на работу всем понятен и знаком. Автобус, кафе. Заспанные посетители, которые любят перед работой зайти на чашечку кофе, злющий Арно, визгливо отчитывающий новенькую девочку.

«Вот и кончилась твоя сказка, Алани»– вырвалось против воли. Мимо прошла Ольга, сильно задела меня локтем. Девушки, с которыми раньше нередко по утрам пили чай и разговаривали о проблемах, странно косились и ушли от меня в другой угол, пить чай. При этом Ольга демонстративно хмыкнула. Я меланхолично мешала в стакане сахар и думал, что даже сказка на один вечер, все равно сказка. Меня носил на руках принц, целовал мне руки, довез домой.

«Буду вспоминать только хорошее», – решила про себя. Потом был серый день, который плавно перетек в серый вечер. С работы уезжала на автобусе забитым битком, кто–то наступил на ногу, от чего ныли пальцы. В подъезде было странно темно. Нет здесь всегда темно, но сегодня особенно. Даже на верхнем этаже вывернули лампочку, которая хоть немного освещала лестницу.

В следующую минуту меня ошеломил сильный удар об стену. Сначала не было больно. Все происходило так быстро, что я не успевала понять, как упала на замызганный пол, как по телу прошлись чьи–то твердые сапоги, ломая ребра и отбивая внутренности. Вот потом пришла боль. Страшная, от которой я не могла вздохнуть.

— Ладно хватить, – услышала я голос Ольги, – а то прибьете еще.

— А че так быстро, – запыхавшийся голос парня, который подвозил нас к гостинице, – я еще малыша хотел выгулять.

— Дебил, – отрезала девушка, – мне кажется ты ее сильно бил, смотри, чтоб кони не двинула. Малыша в другом месте выгуляешь.

Я стонала на полу не в силах двигаться. Любое движение причиняло боль. Было страшно. Когда немного пришла в себя, тихо поднялась, периодически останавливаясь пошла в свою комнату, благо на нужном этаже. Свет в комнате показался ярким, прикрыла глаза, в которые пришли слезы. Они катились по щекам горячей волной, было плохо, тошнило.

Почувствовала во рту вкус крови. Телефон в кармане был безжизненным, огромная трещина пересекала дисплей, стало еще хуже. Почему это происходит именно со мной?! Посмотрела на забытый в углу мольберт с белым холстом. Я так не решилась написать картину, то времени не было, то вдохновения. Стоять было больно. Я сняла холст и вытащила с сумки с красками палитру. Когда я пишу, то вся жизнь вокруг замирает. Я почти не чувствую боли, тело словно онемело, вожу кистью по холсту, оживляя свою мечту. Оказалось, моя мечта имеет синие глаза и ласковую улыбку.