Книга Миллиардер, страница 10 – Тала Тоцка

Девочка справилась на пять с плюсом. Все-таки хорошее агентство у Бориса, видимо, в прошлый раз просто не повезло. Арсен вернул на место брюки и вызвал охрану.

Изумление, написанное на безупречном лице Снежаны, можно было с легкостью брать за эталонную меру. Наверняка та рассчитывала, что Арсен поедет с ней и лично сопроводит в ювелирку, потому как не на шутку расстроилась, узнав, что едет с водителем. И даже попыталась покачать права.

Напрасно. Уже через пять минут она ехала на заднем сиденье бронированного внедорожника, испуганная и притихшая. А Ямпольский вошел в душ и встал перед зеркалом, уперевшись в стену по обе стороны.

Уставился на свое отражение, скользнул взглядом по татуировке. У Шерхана, выбитого на его груди, глаза казались живыми — любовницы утверждали, что Арсен похож на своего тигра. Может, так оно и есть.

«Медвед», — вспомнилось вдруг, и уголки губ Арсена непроизвольно поползли вверх.

— Ты не тигр, Шерхан, слышал? Ты теперь медвед! — прищурился Арсен, и ему показалось, что в глазах Шерхана мелькнула усмешка.

* * *

Ямпольский улегся на перестеленную кровать и уставился в потолок. Белье сменили, пока он был в душе.

Итак, жена. Юная, красивая и особенная. В которую без ума влюблен счастливый муж.

На это должны купиться все, в особенности Грек. Хитрый, расчетливый бандит, который на самом деле никуда не делся, как и Шерхан. Он тихо сидел в теле Рината Маркелова, ожидая удобного случая, чтобы выбраться наружу.

Арсен не даст Маркелову похерить все, с таким трудом создаваемое годами. А главное, он теперь сможет отомстить. Так, как мечтал все эти годы.

Маркелова нужно убрать, и сделать это было под силу только одному человеку — жене Арсена Ямпольского. Которая пока не просматривалась даже на горизонте.

На третий день после — надцатого выступления Ямпольский не выдержал.

— Борис, я тебя прошу, пусть они просто ходят. Молча. Ну сколько будет продолжаться этот пиздец под названием Песня года?

— Хорошая передача, — буркнул Навроцкий, — что тебе опять не нравится?

— Тысяча девятьсот восемьдесят пятого, Боря!

— Ладно, перерыв, — сдался тот и вздохнул, — и пожрать не мешало бы.

— Борис Альбертович… ой! — в открытую дверь с размаху влетела Эвангелина и оторопело застыла на пороге. — Извините, вы заняты. Я пойду.

— Подожди, Эва, — вырвалось у Арсена непроизвольно, и когда та с удивлением уставилась на него, он подался вперед, разглядывая девушку.

Свободная футболка с размытым принтом, как сейчас модно — то ли ухо там, то ли серьга, не поймешь. Джинсы, разодранные на коленках — Арсену всегда было интересно, эти дыры потом ползут дальше, или они все-таки чем-то фиксируются? Кожаная «косуха», на ногах ботинки а-ля морской пехотинец.

Лицо все то же, мечта почившего в Ямпольском художника, и прямые густые волосы, собранные в хвост. Вспомнилась маленькая Машка. Ну какая с этой Эвы мама? Ей лет семнадцать можно дать, не больше!

Ямпольский еще помолчал, чтобы вогнать девушку поглубже в состояние смущенной неопределенности, которую он с мрачным удовольствием разглядывал на ее лице, а потом спросил:

— У тебя есть мечта, Эвангелина?

— Есть, и не одна, — серьезно ответила Эва, и Арсену показалось, вопрос ее совсем не удивил.

— Разве их может быть много?