Книга Любовь не для заучек, страница 14 – Тала Тоцка

Внутри зарождается нехорошее предчувствие, но я старательно его отгоняю. Сегодня со мной уже произошла одна неприятная история, а в закон парности я не верю. Этого не может быть. Не может…

Тупо смотрю на дом за высоким забором, на котором висит табличка «Молодежная, 32» Роскошный особняк выкрашен в серый с коричневым цвет. По сторонам радиусные фасады в виде башен. Панорамные окна затемнены, в таких башнях удобно делать ванные комнаты. Можно у окна поставить джакузи и лежать в теплой воде с пузырьками, глядя на ухоженный газон…

Я никогда не верила в закон парных случаев. Теперь верю. Всей душой. Потому что особняк, в котором работает мама и куда пришла работать я — дом Демьяна Каренина.

* * *

— Спальни наверху, — говорит Григорий Константинович и первым начинает подниматься по лестнице. На меня не смотрит, бросает через плечо: — Не отставай.

Вздыхаю и плетусь следом.

Внутри особняк оказался еще роскошнее, чем я себе представляла. Пока шла от ворот к крыльцу, тешила себя надеждой, что мне показалось. Что я плохо рассмотрела. Что я видела не дом Демьяна, а совсем другой, соседний дом. Так, игра света. Или воображения. Или еще что-то, что угодно, но дом, расположенный по адресу «Молодежная, 32», не имеет к Каренину никакого отношения.

Это дом Вишневских. Они Вишневские, я же пока еще в своем уме, и я не оглохла, мама сколько о них рассказывала. А он Каренин, а не Вишневский. Он не может там жить.

Хотя почему Каренин не может жить у Вишневских и быть их сыном? Ясно же, что это может быть фамилия его отца, если у его матери брак с Вишневским второй.

Но я пока еще не выжила из ума, чтобы спрашивать такое у управляющего.

Григорий Константинович встретил меня на пороге. Он чересчур озабоченно расспрашивал меня про самочувствие мамы. Я даже заподозрила его в неискренности. Такой вот заботливый и искренне болеющий за подчиненных руководитель.

Но все сразу стало ясно, когда Григорий Константинович привел меня в комнату для прислуги, и я нашла в маминой тумбочке презервативы.

Я, конечно, догадывалась. Моя мама красивая и еще молодая. И когда у нее вместо «Григорий Константинович» началось прорываться «Гриша», в принципе уже тогда стало все понятно. Так что презервативы только подтвердили мои догадки.

Я не против, если только для маминой сменщицы он тоже не Гриша.

Ко мне отношение у управляющего приветливо-покровительственное. Надеюсь, он не примеряет на себя роль моего будущего папочки.

По поводу моей мокрой головы Григорий Константинович проезжаться не стал, только глянул и молча поджал губы. Но когда мы пришли в комнату для прислуги, заговорил.

— У Анны Александровны высокие требования к внешнему виду прислуги, Ангелина. Для нее важно, чтобы ты выглядела максимально опрятно и аккуратно. Вот в таком виде она даже не пустила бы тебя на порог. Ты должна делать все, чтобы хозяева были тобой довольны. И обязана соответствовать уровню дома, в котором работаешь.

— Простите, я торопилась и не успела высушить голову, — забормотала я и быстро пригладила волосы рукой.

Не знаю, что он подумал. Таким огромным домом не может управлять тупой человек. А чтобы поверить, что я час тряслась в электричке и не успела обсохнуть, надо быть очень тупым.

Но Григорий Константинович только показал, где висит чистая форма и сказал, что ждет меня внизу. Попросил побыстрее.