Книга Тайный наследник для миллиардера, страница 52 – Тала Тоцка

— Мы одинаковые, — хлопает в ладоши Соня.

— Мы высокие, потому что вы с дядей Тимуром высокие? — допытывается Богдан.

Переглядываемся с Тимуром, и мои щеки снова алеют. Звучит слишком двусмысленно, как будто они наши общие дети. И я на несколько секунд зависаю от ощущения, что это так и есть. Что мы семья. Тимур мой муж, а это наши дети. Двойня.

И не потому что Арсанов миллиардер. Потому что он мужчина, который заставляет мое сердце проваливаться вниз и снова взлетать вверх, пульсируя в висках и в затылке.

Тимур садит Бодьку в кресло, и дети бегут играть, а Арсанов долго рассматривает моего сына.

— Расскажи мне о Богдане, Полина, — оборачивается он ко мне. — Как так вышло, что он оказался в инвалидной коляске? Только, пожалуйста, подробнее.

И я рассказываю. Все, начиная от того, как пошла работать в компанию, и до того, как устроилась в детский сад. Единственное, ничего не говорю о Кадире и его любовных притязаниях — к Бодькиной проблеме это не имеет никакого отношения.

Тимур слушает внимательно, поджимает губы, когда я говорю о своем решении не судиться с детским садом. Но меня он не перебивает, хоть и кривится.

— Так, ясно, — мрачно подытоживает он, когда я замолкаю, — тебе в садике чуть не угробили ребенка, а ты еще у них и работаешь.

— Это человеческий фактор, Тимур, — защищаю я свое место работы, — у нас хороший коллектив. Воспитательница уволена, а в чем виноваты остальные сотрудники?

— Они может и нет, но заведующая точно виновата. Это она взяла на работу такую сотрудницу.

— Я хочу, чтобы мой сын встал на ноги. Остальное для меня не имеет значения, — возражаю в ответ. — Коллектив собрал для нас немаленькую сумму, девочки еще и родителей подключили. А главное, Бодьке здесь очень нравится. У него появились друзья, ему комфортно, сам знаешь, насколько наше общество еще незрелое в отношении людей, которые хоть чем-то отличаются.

— Ты права, я об этом не подумал, — хмуро соглашается Арсанов.

— Богдан не любит, когда его жалеют, а особенно, когда его жалею я. Он тогда чувствует себя инвалидом, — говорю как можно тише, хоть дети нас точно не слышат. Они увлеченно болтают на противоположной стороне террасы.

— Я заметил, — кивает Тимур. — Скажи, тебе уже просчитывали операцию полностью? Вместе с реабилитацией, разумеется.

— Конечно, у меня все есть. Я уже собрала почти половину, а на остальное мне обещали рассрочку. Так что надеюсь, что уже до конца года…

— До какого конца года, Полина? — удивленно смотрит на меня Арсанов. — Ты сегодня отдашь мне все бумаги, и максимум до конца месяца вы с Богданом отправитесь в клинику.

У меня пересыхает в горле, а глаза, наоборот, увлажняются. Меня переполняют чувства, от которых грудь сдавливает, будто оттуда выкачали весь воздух.

— Тимур, — только и получается прошептать, но он подносит к моим губам ладонь и легко касается тыльной стороной.

— Ты что, думала, будет по-другому? Я позволю тебе и дальше работать по выходным, чтобы еще год собирать на операцию?

— Как… — мне все еще трудно говорить, — как мне отблагодарить тебя, Тимур?

— Если ты поможешь мне с Соней, то это я тебя должен буду благодарить, — отвечает он серьезно.

— Но чем я могу помочь? — спрашиваю удивленно.

— Как ты помогла, когда мне пришлось улететь, — взгляд Арсанова обжигает. — Она тянется к тебе и к Бодьке. Переезжайте к нам, Полина, у меня большой дом. Я выделю вам целый этаж.