Книга Рождественские байки с Перекрёстка, страница 10 – Тала Тоцка

Она попыталась поначалу сопротивляться, но устоять против его напористых ухаживаний просто на смогла. Дальше было как в сказке, свидания, поцелуи, а потом та волшебная ночь после ее восемнадцатилетия и страшное, жестокое утро. Теперь ей приходилось смотреть в любимые — все еще так же любимые — глаза и говорить об остановке сердца, как об обыденном рядовом событии. Ну почему именно ей пришлось сообщить ему о смерти сына?

Алька вернулась в операционную, нужно отключить приборы. Она остановилась, рассматривая мальчика. Лет пять, а может четыре, на Матвея совсем не похож, а может, это от того, что черты заострились… И вдруг она ясно увидела сигнал на экране монитора. Этого не может быть, приборы все зафиксировали…  Да к черту приборы! Алька позвала на помощь и достала дефибриллятор. Только бы запустилось сердце, только бы заработало, а дальше она все сделает как надо, она спасет малыша, если только сейчас у нее все получится…

* * *

Лиза мерила шагами коридор, ее муж подпирал стену, а Север стоял у окна и смотрел на снег, что тихо падал крупными хлопьями, укутывая землю, как в одеяло, а у самого перед глазами были тонкие музыкальные пальцы, цепляющиеся за простынь, такую же белую, как этот снег.

Хватит, не о том он думает, когда в операционной Алька Соколова борется за жизнь Димки. Не в силах смотреть, как мать его сына отчаянно бродит от стены к стене, он подошел к ней и обнял за плечи.

— Сядь, Лиза, не изводи себя.

— Не могу,  — она прошептала возле его щеки, и сердце на миг полоснуло раскаянием. Она была хорошей женой, его бывшая, просто Матвей не любил ее никогда, а она любила, может, даже сейчас еще любит, просто устала ждать и выпрашивать чувства, которых не было.  — Север, он ведь выживет, правда?

— Да, правда,  — поцеловал бывшую жену в лоб и передал в руки нынешнего мужа. Он был несказанно благодарен ему за то, что тот появился в жизни Лизы и смог заменить Матвея, потому что жить ради сына с нелюбимой женщиной становилось все больнее и нестерпимее.  — Я за кофе, вам принести?

Внизу стоял автомат, Матвей взял двойной эспрессо и присел рядом на подоконнике. Достал телефон и набрал в поисковике фейсбука «Алла Демидова». Демидова. Неудивительно, что он раньше не мог ее найти, Алла нигде не упомянула, что когда-то была Соколовой.

Нашел ее профиль сразу же, видно было, что пользователь та не слишком активный, но несколько фотографий имелось. Вот Алла в окружении коллег в белых халатах, вот стоит и улыбается с цветами — тут же неприятно кольнуло, это кто там ее снимает, такую счастливую, а потом те же цветы, но вокруг девушки-подружки, сидят в кафе, цветы стоят рядом в вазе, а потом…

Сердце прыгнуло вверх и отчаянно заколотилось, а следом ему будто хорошо дали под дых. Алла с девочкой, девочка небольшая, такая же красивая, как мама  — мать и дочь, фото подписано: «Моей девочке уже восемь, как быстро летит время!» И ниже в комментариях: «Катюшка у нас красавица, как мама!»

Положил телефон на подоконник и нагнулся, хватая ртом воздух. Сердце билось о ребра как бешеное, кровь стучала в ушах, а Матвей смотрел в глаза серьезной, маленькой девочки, до боли знакомые, голубые, как летнее небо, потому что эти глаза он каждое утро видел в зеркале, когда брился, свои собственные.