Книга Эра милосердия, страница 8 – Тала Тоцка

Бес знал, что будет больно, но не думал, что настолько. Кожа на руках вздулась и начала лопаться, рукоять жгла немилосердно, больше всего на свете хотелось отшвырнуть меч в сторону и сунуть ладони в снег. Вот только снега больше не было, везде был один пепел. Из расщелин до сих пор били фонтаны, и если Бес сейчас спасует, скоро весь Мир укроется серыми мертвыми хлопьями. Может, в древних книгах и написано, что Первый будет сколько-то там править, Бесу все равно, он не даст им ни единого дня.

— Будет вам Армагеддон, — сказал он громко, поднимая над головой меч. Тот рассек тьму как бритва, слепящий свет бил по глазам, исчадия жмурились и отворачивались.

«Снова я выбиваюсь из графика», — мелькнула мысль, но тут же исчезла, потому что справа возникло перекошенное лицо исчадия, и Бес с воинственным воплем обрушил на него сверкающий меч.

Агнешка терпеливо ждала, когда мама уснёт. Соседка сделала маме укол, покормила Агнешку и ушла, мама закрыла глаза, и Агнешка, затаившись, вслушивалась в ее дыхание.

— Прости меня, моя девочка, — вдруг сказала мама. Агнешка подбежала к кровати и взяла тонкую мамину руку в свои маленькие ладошки.

— За что, мамочка?

— Сегодня Рождество, а я совсем расклеилась. Мне так хотелось, чтобы у нас с тобой был праздник!

Агнешку на самом деле звали Агния, ей было уже целых шесть лет, но папа называл ее Агнешкой, и маме тоже так больше нравилось. Агния с мамой недавно вернулись из Польши, где остались Агнешкин папа, бабушка и много-много родственников, которых Агнешка не успела запомнить. Мама сказала, что они с папой временно решили пожить отдельно, но Агнешка знала, что это неправда, она слышала, как бабушка ругалась с папой и называла маму «дзивка» и «жебрачка». Она не знала, что это значит, но судя по бабушкиной интонации, что-то совсем нехорошее.

Папа с мамой познакомились в Варшаве, мама там училась, а потом вернулась домой, и папа приехал к ней. Он работал в большой компании, они с мамой поженились, родилась Агнешка, а потом он стал уговаривать маму уехать назад в Варшаву. Збигнев Каминский был из очень богатой семьи, «шляхтич» — так иногда шутя называла его мама.

Папа Збигнев все-таки уговорил маму, и они все вместе отправились в Польшу. Агнешке там ужасно понравилось, но вот польская родня приняла их не очень доброжелательно. Вся вина мамы была в том, что она была сиротой, ее родители погибли в ДТП, и все, что от них осталось, это квартира, в которой сейчас и жили Агнешка с мамой.

Мария, Агнешкина мама, была очень красивой, Агнешке она вообще казалась принцессой из сказки — длинные светлые волосы, которые она заплетала в тяжелые косы, большие глаза и самая ласковая на свете улыбка. Когда они шли по улице, вслед маме оборачивались, и папа Збышек очень сердился, а мама Мария его обнимала и говорила, что ей никто не нужен кроме ее любимого шляхтича.

Бабушка — поначалу Агнешка не могла поверить, что эта строгая величавая тетенька ее бабушка! — в девичестве была Радзивилл и все время повторяла, что она «из тех самых Радзивиллов, а не от какой-то там младшей или побочной ветви, не сомневайтесь!» Агнешка даже спросила тайком у мамы, кто такие эти Радзивиллы, а мама тоже тайком объяснила, что это очень древний княжеский род. Почти королевский.