Книга Любовь Демона, страница 72 – Тала Тоцка

В дверях показывается водитель. Я его знаю, он работает в нашей компании. То есть, в компании Демьяна.

— Демьян Андреевич сказал вам помочь нести сумки.

— Спасибо, Михаил, здесь нечего помогать, — возражаю, но он перехватывает ручки.

— Ничего не знаю. Мне сказано помочь, — ворчливо отвечает Михаил и выходит.

Окидываю взглядом комнату, как будто все взяла. В последний момент сдергиваю с вешалки Миланкину курточку и кладу в пакет ботинки. Демьян нес ее в одеяле, я только теплые носки успела на ножки натянуть.

Обратная дорога в больницу кажется втрое длиннее. На этаж взлетаю первой, пока Михаил возится возле багажника. Берусь за ручку двери и замираю.

Дверь в палату приоткрыта, из проема доносится смех Миланки.

Не верю своим ушам.

Может, там есть кто-то еще? Нет, я не думаю, что Демьян способен обидеть ребенка, но на фотосессиях он особо не стремился с ней общаться. Малышку нянчил весь коллектив, а он только наблюдал снисходительно...

Но на фоне детского голоска звучит низкий мужской голос, и я застываю в полном шоке. Потому что это голос Каренина.

— Мишка рассердился и ногою топ! Больше я не буду шишки собирать...

Этот стишок про мишку косолапого, который по лесу идет, Миланке рассказал Григорий. Стишок ей так понравился, что она заставила всех его выучить наизусть.

И теперь его своим грубоватым хриплым голосом читает Каренин. Причем партию медведя он проговаривает с особой модуляцией...

Подглядывать и подслушивать нехорошо, но я все же осторожно заглядываю в палату. И щипаю себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон.

Хочется еще и глаза протереть, чтобы точно быть уверенной.

Демьян держит перед собой телефон и читает с экрана. Во второй руке он держит медведя, которым «ходит» по подоконнику. Миланка сидит у Каренина на коленях, обхватив за шею ладошками, и счастливо смеется.

Залипаю на эту сцену, сглатывая подступивший к горлу ком. Моя дочка никогда бы не стала так себя вести с чужим человеком. Никогда...

— Папа, исчо, давай исчо пло мифку!

У меня немеют ноги.

Папа? Демьян сказал Миланке, что он ее папа?

— У меня уже язык болит, детка, — Демьян старается говорить жалобно, но даже я бы ему не поверила.

— Ну па-а-п!

— Ну Мила-а-н!

— Тогда коситьки!

— Косички? Хм... — хрипло тянет Демьян и подносит телефон ближе. — Окей, гугл, как заплетать косички?

Я уже не прячусь. Стою в дверях как завороженная и смотрю, как большой грубоватый мужчина расчесывает пальцами волосы нашей дочки.

— Милаш, может подождем, пока мама привезет расческу? А то у тебя такие же волосы как у нее, густые и длинные.

Дочка согласно кивает, ловит руку Демьяна и прикладывает к сияющему улыбающемуся личику. Жмется к его ладони щекой.

— Папа!

И за то, что у Каренина в этот момент на шее дергается кадык, я готова ему простить многое...

— Вы позволите? — слышу за спиной, оборачиваюсь. За мной стоит медсестра с градусником в руке.

Демьян поднимает голову, ловлю на себе смущенный взгляд и в который раз за сегодня впадаю в состояние шока.

— Миланка, смотри, мама пришла, — зовет Каренин, и я быстро прохожу в палату.

— Мамуля! — дочка повисает у меня на шее.

— Ребенку надо померить температуру, — медсестра крутит в руке градусник, и его отбирает Каренин.

— Ребенок, иди, тебе папа будет температуру мерить, — зовет он малышку. Она вопросительно на меня смотрит, а в глазах горит нетерпение.