Книга Любовь Демона, страница 119 – Тала Тоцка

— Демьян, не говори так… — ее голос дрожит. — Я не чудовище. Я не хотела, чтобы все зашло так далеко. Дай мне шанс…

— Нет, мама, поздно. Свой шанс ты упустила.

В трубке раздается сдавленный всхлип.

— Я знаю, что сделала много плохого, но... Я люблю тебя, сынок. Я хочу быть рядом…

Это «сынок» больно царапает. Отвожу руку с телефоном от уха, делаю вдох.

Я бы все отдал, если бы это было правдой. Но я знаю свою мать.

Подношу телефон обратно к уху.

— Ты хочешь быть рядом только когда тебе удобно. Нет, мама. Ты сама все разрушила. И теперь дороги обратно нет. Всего доброго.

Сбрасываю вызов, откладываю телефон в сторону и медленно выдыхаю. Очередная попытка матери вернуть контроль и еще один вбитый гвоздь в крышку гроба наших с ней отношений.

* * *

Сегодня у Ангелины девичник. Миланка поехала к Лидии с Григорием, Ангелина встречается в подружками. Пусть у них будет все по-настоящему.

Мне положен мальчишник, только он мне нахуй не нужен.

Когда-то у меня был друг. Потом все пошло по пизде, друг оказался предателем.

Приятелей и знакомых хватает, но сегодня я хочу видеть только Топольского. Ему тоже пришлось слишком дорого заплатить за свои косяки, поэтому он меня поймет как никто другой.

А пока у меня есть еще одно дело. Последнее.

* * *

Выхожу из машины, бросаю короткий взгляд на здание тюрьмы. Адвокат уже ждет, мы вместе проходим через охрану.

Глухие металлические двери закрываются за спиной с характерным щелчком.

В комнате для свиданий с заключенными тяжелая энергетика. И свет тусклый. Сажусь за стол, сложив руки в замок, жду.

Дверь открывается, охранник вводит Артура. Он изменился — осунулся, взгляд потухший, плечи сутулые. Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд.

— Каренин? — говорит он пораженно. — Зачем ты пришел?

Садится напротив, не отводя взгляда. В нем больше нет ни дерзости, ни понтов.

— С тебя сняты все обвинения, — говорю бывшему другу, глядя прямо в глаза. — Ты можешь выйти на свободу прямо сейчас. Все документы готовы.

Он моргает, медленно осознавая смысл сказанного.

— Что? — переспрашивает. — Это какая-то игра? Или пиздеж?

— Нет, — мотаю головой, — мы оба знаем, кто был настоящим организатором. Я считаю несправедливым, чтобы за все отдувался только ты.

Артур молчит. Наклоняет голову, сцепляет пальцы, долго не поднимает глаз.

— И что? Ты думаешь, мне от этого легче стало? — наконец выговаривает с трудом. — Мое имя запятнано, моя карьера уничтожена. Я все потерял, Демьян. А ты теперь такой приходишь, благодетель, и меня на волю выпускаешь?

— Да, — киваю, — выпускаю. Наказание ты уже понес. Я же не злорадствовать пришел, Артур. Просто сообщить тебе факт. Ты свободен.

Он усмехается, но без злобы, без прежнего высокомерия.

— Интересно, зачем. Чтобы мне стало еще хуже? Или чтобы меня унизить?

— Нет, — качаю головой. — Чтобы поставить точку. И, возможно, чтобы ты сам когда-нибудь смог это сделать.

Я встаю, он не двигается. Просто смотрит на меня, будто хочет что-то сказать, но молчит.

— Удачи, Артур, — говорю напоследок и направляюсь к выходу.

Охранник меня выпускает, я выхожу, чувствуя легкость и в теле, и в душе. Дверь за спиной с лязгом захлопывается, и я отмечаю про себя, что это последняя дверь. Больше не осталось.

Все. Теперь можно и на мальчишник с Никитосом.