Книга Наследник для дона мафии, страница 95 – Тала Тоцка

Я просто очень давно не ебался. В этом вся проблема. Член тяжелеет от одного звука ее голоса. От ощущения ее близости. От того что блядь вот она голая передо мной.

Вот и лезет в голову всякая херь...

— Прости, захотелось любить тебя на трезвую голову. Иди сюда, — становлюсь коленом на кровать, она тянется ко мне. С готовностью подставляет губы.

И все. И я проваливаюсь в нее.

Это какой-то пиздец.

Дело не в кальяне и не в вискаре. Они ни при чем.

Это она такая. Пьянящая.

Заваливаюсь на спину, укладываю ее на себя. Ловлю ее руку и накрываю свой стояк.

Ее ладонь нежная, мягкая, она гладит головку, ласкает ее сама. Я хочу продержаться, не лезть сразу в девчонку, мне хочется вспомнить, как это, когда просто хочется любить женщину.

Когда хочется сказать «люблю»... Даже просто так, чтобы солгать.

Или вы не умеете лгать?

Сучка... Конечно умею. Еще как.

Выпускаю ее рот, перемещаюсь ниже. Приподнимаю девчонку и нахожу языком ее грудь.

Мне снилось, как я засасываю, затрахиваю языком ее соски. И только сейчас я до них дорываюсь.

Берта упирается руками мне в плечи, выгибается дугой и...

Кончает. Она кончает только от того, что я полизал ей грудь? Что там блядь делал этот ее недомуж?

Она обмякает на мне, часто дышит. Сглатывает и упирается виском в подбородок.

Даю ей продышаться, поглаживая влажную спину, и внезапно чувствую прилив необъяснимой нежности.

— Все хорошо? — спрашиваю. Она кивает. И улыбается мне в темноте. Я тоже скалюсь. — Мы только начали, детка.

Милана

— Мы только начали, детка... Мы только начинаем... — голос Феликса обволакивает, одурманивает, завораживает.

Как же хорошо, что я его не вижу, только слышу. И трогаю. И касаюсь кожа к коже.

Мне этого вполне, с головой. Я уже от этого задыхаюсь. Растекаюсь, растворяюсь, растаиваю.

Если бы пришлось смотреть в его глаза, я бы точно не выдержала.

Выдала себя с головой с первым же выдохом.

От мускулистого мужского тела исходит жар. Он перетекает в меня, поджигает изнутри, растекается по венам. Разгорается за грудной клеткой, охватывая сердце кольцами пламени.

Сильные ладони скользят по коже, давят на талию, заставляя прогнуться. Прижимают бедра, бесцеремонно раскрывая.

Его руки плавят мое тело как жалкий кусок пластилина. Как воск. Как льдинку в летний солнечный день.

Каждое прикосновение губ обжигает, оставляет отметину. И даже влага не спасает, она только быстрее испаряется с разгоряченного тела.

Я и забыла, какой ты у меня, милый. Я и забыла, как с тобой горячо и бесстыдно...

Такая напористость одновременно и обезоруживает, и завлекает.

И пугает. До чертиков.

Я временами готова сбежать.

На что я подписалась?

Это совсем не тот Феликс, который так боялся навредить своей Миланке.

Любимой. Девочке. Жене.

Которую он впервые с осторожностью вводил в мир взрослой любви и секса. Ради которой изо всех сил сдерживал свою дикую необузданность.

Роберта для него просто девушка, с которой он утоляет свою страсть. Которую он берет, как хочет. Сколько хочет. Которую он трахает.

Не больше.

«Я тебя не люблю, Роберта».

Я чуть не умерла, когда услышала. Хотя это правда.

Что я буду делать, когда он скажет «Я тебя больше не люблю, Милана, прости»?

Лучше об этом не думать. Тем более, что думать мне в принципе не придется, в ближайшие несколько часов точно.