Книга Наследник для дона мафии, страница 210 – Тала Тоцка

Чувствую приближение оргазма, Замедляюсь. Рвано выдыхаю над ухом своей любимой и единственной женщины:

— Я тебя люблю, Милана.

Языком обвожу темную тугую горошину, тереблю, всасываю. И женское тело подо мной мгновенно взрывается в оргазме. Я догоняю ее в несколько толчков, пульсируя и изливаясь горячим семенем.

Некоторое время мы просто лежим, не в силах расцепить объятия. Мне просто не хочется ее отпускать. Ей — надеюсь, тоже.

— Я только сейчас поняла, что мы вместе с тобой не ходили в душ, — говорит Милана, чуть отодвинувшись, чтобы иметь возможность шевелить губами.

— Ты же прятала свою татуировку, — хмыкаю я. — Кстати, чем ты ее замазывала в последние разы?

— Специальный грим. В интернете заказала.

— Шпионка...

— Так мы идем в душ? Кстати, ты мне дашь свою футболку, а то мне не в чем спать?

Первым встаю с кровати и поднимаю на руки свою жену.

— Тебе не нужна никакая одежда, милая. Я тебя дальше ебать буду. Или ты уже забыла, как у нас это бывает? Ты сколько меня голодом морила, будешь отрабатывать.

— Буду, — она берет в ладони мое лицо, — я тебя вкусно накормлю. Мой дикарь любимый...

— Не дикарь, а муж, — поправляю. — Правильно расставляй приоритеты, донна Милана.

И несу ее в ванную.

*Я люблю тебя до боли (итал.) **Я люблю тебя как проклятый (итал.) ***Я безумно люблю тебя, малышка (итал.)

Феликс

Меня будит яркий солнечный свет, заливающий спальню.

Черт, я снова забыл задернуть шторы. И на миг погружает в леденящий омут страха, что мне все приснилось — Милана, Рафаэль, что она моя жена, она существовала, и она ко мне вернулась. Что мы всю ночь трахались, уснули под утро...

Вскочить мне мешает сонное теплое женское тело, прижавшееся сбоку, и я лихорадочно веду руками по бархатной коже, по плавным изгибам. Сминаю, прижимаю сильнее.

Утыкаюсь лицом в темноволосую макушку, лежащую на моем плече. Несколько раз глубоко втягиваю носом исходящий от них охуенный аромат.

Она. Моя. Любимая.

Я сказал правду. Я ее выберу одну из сотни, из тысячи, из миллиона наощупь, по запаху, просто блядь с завязанными глазами или в кромешной тьме.

Была она со светлыми волосами, мне же похуй было, ну правда. У меня на нее радар стоял так что дым из ноздрей шел.

Бережно убираю волосы с ее шеи, рассматриваю багровые следы, которые проступают на нежной коже. По всему телу у нее такие следы, все у нас как и было.

Вид открытости и доступности пробуждает похоть. Утренняя эрекция со сладостной тяжестью напоминает, что я женатый мужчина и теперь никто никуда не сбежит.

Подозрительно молчит радионяня, но я проверяю камеры на телефоне и утверждаюсь в своих догадках. С такой толпой прислуги в особняке дон и донна могут себе позволить долгий утренний секс.

Протягиваю руку, достаю смазку. Еще один раз, милая, а потом я буду тебя лечить.

Так у нас повелось, сначала я тебя затрахиваю, а потом зализываю и залечиваю. Уже должна была привыкнуть.

Щедро поливаю смазкой головку члена, размазываю по припухшей плоти, скольжу внутрь пальцами. И дальше толкаюсь членом.

— Феликс... — Милана открывает глаза, хлопает ресницами, пробует отползти, но я притягиваю обратно. — Что ты делаешь...

— Догадайся, — ухмыляюсь. Наклоняюсь, целую. — Доброе утро, милая.

И снова, блядь, перехожу на итальянский. Это какая-то мистика. Это у нас теперь язык секса?