Книга Отец моей подруги, страница 8 – Тала Тоцка

Длинные, струящиеся как шелк, волосы. Ноги тоже длинные, стройные.

У меня нет шансов. Все, что я себе напридумывала, лежа в кровати перед сном, сейчас кажется смешным и жалким.

— Лиза, почему ты ничего не ешь? — выдергивает из задумчивости строгий голос.

Говорить, что я не голодна, бесполезно. Только нарвусь лишний раз на критику.

— Я ем, — в доказательство зачерпываю ложку куриного бульона и отправляю в рот.

Хасанов выжидающе смотрит. Приходится под этим пристальным взглядом доедать весь бульон.

— Ну, уже что-то. Можешь приступать ко второму, — одобрительно кивает Марат и переключает внимание на дочь.

Ну уж нет. Я не собираюсь давиться. В конце концов, он не мой опекун. И я уже совершеннолетняя.

Встаю, придвигаю стул к столу.

— Большое спасибо за обед, я наелась. Крис, я к себе, как будешь готова, постучишь, — и быстро, пока Марат меня не остановил, иду к лестнице.

— Куда это вы собрались? — слышу, как он негромко интересуется у дочери.

— Как куда? На море! Мы же на море приехали. Зачем еще люди едут на Лазурный берег? — отвечает с возмущением в голосе Кристина. — Ты пойдешь с нами? А на яхте поплывем? Ты обещал, папочка, помнишь? Обещал!

— Раз обещал, значит поплывем, — отвечает ей низкий мужской голос с хриплыми нотками.

Такой завораживающий, притягательный. Сворачиваю с лестницы, прижимаюсь спиной к стенке и стою. Слушаю.

Особенно вот так нравится, когда не слышно, о чем они говорят. Когда слышно только звучание его голоса.

Хоть бы никто меня не увидел!

Так бы стояла и слушала, но внезапно раздается рингтон телефона. Марат отвечает коротким отрывистым «да» и выходит на террасу.

Мое торчание на лестнице становится небезопасным. Отлипаю от стены и направляюсь в свою комнату.

Мне радо разложить вещи. Придать им видимость порядка, раз уже в голове такой хаос. Может тогда и там все встанет на свои места?

Я не хочу любить Марата, но за этот месяц у меня так и не получилось выбросить его из головы. И это в его отсутствие.

Какова вероятность, что в его присутствии я смогу себя контролировать? Боюсь, что дальше будет только хуже.

Наконец все вещи распакованы, разложены, и ждут своего часа.

Марат

Мои люди справились быстрее. Уже через два часа доклад по Стебельку лежал на моем столе, я только успел вернуться к себе после обеда.

Не могу отделаться от желания так ее называть, хотя отдаю себе отчет, как это глупо звучит. Пускай оно звучит пока исключительно в моей голове.

Свою дочь я называю Малинкой, и не про себя, а вслух. Но во-первых, это мой ребенок. Во-вторых, она в детстве обожала все малиновое — шампуни, гели для душа, мороженое и даже леденцы.

А Стебелек это зашквар, я и сам знаю. Но мне нравится.

Закрываюсь в кабинете, открываю файл. Так, Елизавета Золотарева. Восемнадцать лет.

Ну блядь.

Хотя на что я надеялся?

Да ни на что. Так, вырвалось.

Читаю дальше. Отец и мать погибли четыре года назад на съемках документального фильма в горах. Золотарев Олег был оператором, Золотарева Ксения режиссером.

Мда... Смутно припоминаю, что Крис мне говорила что-то о родителях своей подружки. И я даже выслушал. Но затем мозг по привычке отфильтровал ненужную информацию и удалил.

Теперь внимательно читаю все, что мои парни нарыли о родителях Стебелька. Не Голливуд, конечно, но заработки имели приличные. По крайней мере о дочери заботились, покупали недвижку, откладывали на будущее.