Книга Разведенка, страница 7 – Тала Тоцка

— Дамир Даниярович скоро будет здесь. Он вызвал адвоката, тот уже в дороге.

— Вы с ним говорили? — хватаю его за рукав. — Почему он мне не звонит? Я набирала, но он вне зоны доступа.

Парни снова нерешительно переглядываются, на этот раз открыто.

— У Дамира Данияровича очень важное совещание. Как только он освободится, сразу приедет, — на одном дыхании выдает Егор.

— Давайте мы отведем вас, Ясмина, — Илья осторожно касается локтя, и я потерянно киваю.

Мы проходим в приемный покой, медсестра с уставшим лицом записывает мои данные под диктовку Егора.

— Сейчас вас осмотрит доктор, — говорит она, не поднимая головы от бумаг. — Жалобы есть?

«Я беременная», — хочу сказать, но пересохшее горло не дает издать ни звука.

— Ясмина Олеговна очень испугалась, — говорит за меня Илья.

— Так и запишем, — кивает женщина, — пребывает в состоянии аффекта.

— У меня колено стерто, — показываю счесанную коленку, — и на руках вот тоже синяки. Меня с лестницы чуть не столкнули.

Медсестра поднимает глаза и озадаченно меня разглядывает.

— Так вы подрались, что ли?

— С кем? — непонимающе оборачиваюсь на дверь.

— Ну с той, что в гинекологию повезли.

— Н-нет, — вожу головой со стороны в сторону, а у самой начинают дрожать колени.

Если в гинекологию, значит Жанна действительно беременная. В этом она не наврала. Тогда какие гарантии, что не наврала и в остальном? Что все ее слова, которые казались мне лживыми бреднями, вдруг окажутся правдой?

Что мне тогда делать?

— Батманова? Проходите, — в холл приемного покоя выглядывает высокий мужчина в медицинском халате. — А вы пока погуляйте, молодые люди.

Охранники с недовольными минами выходят на улицу, а я иду в кабинет за доктором.

— На что жалуетесь?

«На Жанну, — хочется сказать, — и на мужа. Кто-то из них меня обманывает».

Но вслух я рассказываю, что меня только что чуть не столкнули с лестницы, и показываю свои ссадины и царапины.

Доктор понимающе мычит, подробно все записывает, делает фото счесанного колена и синяков. Расспрашивает о самочувствии, мерит давление и пульс, слушает, есть ли хрипы. И все это время я мучительно борюсь с собой, сказать или не сказать о беременности.

На лбу у меня ничего не написано, анализы сдавать меня пока не заставляют, тест на беременность тоже делать не говорят.

И если с утра, сделав тест, я сгорала от нетерпения, так хотелось поскорее рассказать все Дамиру, то сейчас все поменялось на сто восемьдесят градусов. Единственное, я волнуюсь, все ли с ним хорошо, с моим малышом. Все-таки, я очень сильно испугалась.

— Можете идти, — показывает на дверь доктор, — у вас нет показаний к госпитализации. Вот возьмите заключение.

Я выхожу в холл, выглядывая охранников, как внезапно со стороны лестницы раздается шум. В холл вваливается толпа мужчин, большинство из которых медики. Мужчины ожесточенно спорят между собой на английском языке, и мне бросается в глаза один из них.

Он самый высокий, самый плечистый, хоть по возрасту старше остальных. Он больше всех ругается и жестикулирует, при этом его английский явно оставляет желать лучшего. И элегантный костюм никак не вяжется с диким выражением сверкающих гневом глаз и лихорадочными пятнами на скулах.

— Ну поймите вы, нет у нас отрицательного резуса. Закончилась, — терпеливо пробует втолковать ему мужчина в халате и с седеющими висками. Главврач больницы, судя по бейджику. — И в банке крови нет, я только что им звонил.