Книга Разведенка с прицепом, страница 63 – Тала Тоцка

— У меня нет на них обиды, Атеш, — я говорю абсолютно искренне. — Они не могут отвечать за своих родителей. А вот Омера я сознательно вычеркнула из жизни.

— Знаешь, Ясемин, это самое неблагодарное дело, судить со стороны. Я уверен, что у твоего отца были причины вас оставить. Он мужчина, он талантливый отельер. Ты знаешь, как вырос доход с отеля, которым управляет Омер-бей? Твоей матери стоило не упираться, а приехать жить сюда.

Слушаю молча. Лично я считаю, что ничего бы не изменилось. Если родителям Афры надо было поженить их с Омером, то ни мама, ни я не стали бы для них существенным препятствием.

— Я знаю, что у моего отца были женщины кроме мамы, — вдруг признается Атеш, — и я мог бы осуждать его за эти связи. Но мама слишком долго болела, она сама просила его найти себе женщину. Я слышал их разговор. И я не позволяю себе злиться на отца, в конце концов, это можно считать последней волей матери.

— Ты прав, Атеш, — говорю задумчиво, — состояние Нурай в последние годы сделало Эмира вдовцом при живой жене. Так что вряд ли у кого-то повернется язык его осуждать.

— Я тоже считаю, что тебе стоит согласиться на предложение дяди Омера, — тихо говорит Атеш. — Ты просто не представляешь, как круто изменится твоя жизнь, когда ты согласишься.

Растерянно киваю. Все бы ничего, если бы я не понимала, что Атеша попросили меня уговорить. И он справляется пока достаточно посредственно.

Дамир

Я торчу в Стамбуле пятый день, а увидеться с Ясей так и не получилось. Я у нее по прежнему в черном списке. И если поначалу была стопроцентная уверенность, что это ошибка, то сейчас появляется нехорошее предчувствие, что все не так просто.

Конечно, первым делом я поехал в дом к Эмиру Денизу. Но только успел свернуть на нужную улицу, как мне тут же преградили путь два здоровых и крепких бодигарда.

— Остановитесь, бей. Господа Денизы не принимают, — с каменным видом заявил первый.

— А я не к Денизам. Меня зовут Дамир Батманов, мы знакомы с Эмир-беем. Мне нужна его гостья, Ясмин, она у меня работает, — попытался объяснить. Но кто-то когда-нибудь пытался объясняться с бетонными трехметровыми заборами?

Результат тот же.

— В семье горе, господин Батманов, — монотонно проговорил второй. — У нас в такое время не принято никого беспокоить.

Вот так. Сразу дал понять, что я из «понаехавших», которые лезут со своими правилами в чужой монастырь. И безусловно доля истины здесь есть. В Турции очень серьезно и ответственно относятся ко всему, что касается семьи, включая самый широкий круг родственников. Особенно к свадьбам и похоронам.

Еще оба эти бетонных забора дали мне ясно понять, что если я продолжу вламываться в известный и уважаемый в Стамбуле дом, то никто не постесняется вызвать полицию. И в том, что полицейские будут на стороне охраны, я нисколько не сомневаюсь. Причем самого Эмир-бея в известность ставить и не подумают, поэтому пришлось поменять тактику.

Я позвонил Каану. Он с сыновьями Дениза в дружеских отношениях, и я попросил, чтобы он помог мне встретиться с Ясей. Но и здесь встретил прямой и неприкрытый отпор.

— Ты в своем уме, Дамир-бей? — Каан не скрывал возмущения. — У людей горе, в такие дни их нельзя тревожить и беспокоить. Это могут делать только бессовестные и неблагодарные. Ты хочешь, чтобы меня тоже таким считали?