Книга Неверный, страница 65 – Тала Тоцка

— Здравствуй ближе, Соня, — добивает негромкое, и я покачиваюсь, теряя равновесие.

Рустам

Сам не знаю, как я сумел справиться с собой, когда ее увидел. Сначала решил, что померещилось, что она мне привиделась. Со мной было такое первое время, когда она с Демидом сбежала. То на переходе девушка похожей покажется, пока я на светофоре стою. То в ресторане за столиком мелькнет.

Бросал машину посреди улицы, бежал догонять, хватал за руку и уже видел — не она. Ошибка. Просто похожая девушка. Или наваждение…

В ресторане раз чуть не подрался с чужим мужиком. Извиняться пришлось, потому что не она это была. Не моя Соня.

Я точно узнал, что она не с Демидом после того, как Ольшанский вернулся из Штатов и заявился на прием к мэру с очередной девицей. Буквально через несколько дней, как родился Амир. Я подстерег братишку в коридоре и впечатал в стенку.

— Ты ее бросил, урод? Где она, говори?

Наша охрана осталась снаружи, и мы не стали отказывать себе в удовольствии повозить друг друга мордами о близлежащие поверхности. Пока это не надоело охране мэра.

— Где она, знать тебе не надо. И с кем она, тоже не твое дело, — сипло ответил Ольшанский, смывая кровь с губы. Я рядом над раковиной замывал ссадину на скуле.

Мужской туалет мало тянет на место, подходящее для сентиментальных разговоров, но Демид любитель похерить общепринятые стандарты.

— С ней все будет нормально, Рустам, я прослежу. Обещаю. А ты просто отпусти ее, займись своим сыном. Кстати, поздравляю. Хоть ты и гондон, — он вытер руки и вышел из туалета, а я упирался в мраморную плиту, смотрел на себя в зеркало и понимал, что он прав.

Я должен отпустить Соню. И как бы я ни относился к Ольшанскому, его словам можно верить. Пусть он подонок и ублюдок, но он все равно наш с Русом брат. И то, что он пообещал проследить за Соней, меня успокоило.

Но забыть ее не помогло.

Я подыхал без нее, каждое утро проклинал, когда без нее просыпался. Иногда хотелось сорваться и начать поиски. Землю рыть, только чтобы найти, чтобы увидеть. Но сам же себя ломал.

Не нужен ей такой как я. И чем больше проходило времени, тем больше я в этом убеждался. Она правильно сделала, что ушла от меня, что сбежала как от прокаженного.

Я такой и есть. Проклятый. И про карму я правду сказал Руслану.

Я гребаное чудовище, которому нельзя иметь семью, которое должно жить в одиночестве, периодически трахая шлюх. И которому нельзя иметь детей. Ни от кого.

Да, я херовый отец. И мне дико жаль своего сына. Когда я смотрю на него, испытываю жгучий стыд и бесконечное чувство вины.

Потому что я его не люблю.

Меня даже животным нельзя назвать, животные любят своих детей. А я нет.

И дело не в Лизе. Я свел с ней отношение к минимуму. Даже когда Амир был совсем маленький, я не приходил в их дом. Сына ко мне привозит мать с самого его рождения.

Амир пугающе похож на меня. Иногда даже не верится, что так бывает — он моя живая копия. Уменьшенная в несколько раз и в десятки лет. Но сколько я ни пытался разбудить внутри себя хоть какие-то чувства по отношению к ребенку, бесполезно.

Глухо.

Мне не хочется носить сына на руках, не хочется с ним играть. А ведь он меня узнает, тянется. Любит. Наверное… Но даже его первое «папа» ударилось об меня и отлетело со звоном. Как будто у меня внутри в самом деле все закаменело.