Книга Неверный, страница 15 – Тала Тоцка

— А вот про папашу сказать тебе могу, — неожиданно заявляет Анна. — Лизу эту привезли с утра. Она устроила скандал еще в приемном покое, требовала отвезти ее в другую клинику. Позвонила по телефону мужчине, тот попросил дать трубку доктору с приемного покоя. Коллега с ним пообщалась, и он сказал оформлять Лизу в стационар. Он не мог за ней приехать, сказал, приедет когда сможет. Наша скандалистка сразу присмирела, хоть и осталась недовольна. А уже в обед привезли тебя. И когда я пришла в палату, она попыталась устроить скандал, почему к ней тебя подселили. Как будто тут отель, а не стационар. Грозилась кому-то позвонить, но так и не дозвонилась. И тоже устроила по этому поводу истерику.

Я все так же молча сглатываю.

— Это тебе сильно помогло? — Анна участливо кладет руку на локоть. Закрываю глаза и пожимаю плечами.

Не знаю. Я правда не знаю. Рустам утром еще был на связи, а уже с обеда я не могла ему дозвониться. Выходит, не только я.

Да, меня мучило то, что для меня муж был вне зоны доступа, а для своей второй семьи находился на связи двадцать четыре часа в сутки. И наверное, мне должно стать хоть немножечко легче оттого, что Лиза как и я не могла к нему дозвониться.

Но…

Это как-то отменяет его измену? Нет.

Это означает, что я для него была и есть на первом месте? Нет.

Это говорит о том, что он не планирует иметь две семьи? Вообще нет.

И ребенок у нее будет.

В параллельной вселенной, в которой жила эти годы, я жить больше не смогу. А в одной с ними не выживу.

Значит, мне придется уйти.

Рустам

— Я все похерил, брат, — говорю, сцепив перед собой пальцы. — Все провтыкал…

Замолкаю. Рус тоже молчит, смотрит на меня исподлобья. Барабанит пальцами по столешнице.

Не могу сидеть, поднимаюсь и начинаю ходить по кабинету. Стенка, разворот, снова стенка. От одной стены к другой. И обратно. Тупая цикличность. Гребучая последовательность.

Раньше это помогало прокачать мозги. Всегда срабатывало, но только не сейчас. Мозг и так работает как заведенный. Ищет выход, ищет. И не находит.

Потому что выхода, сука, нет. И я сам, сам себя закопал.

Рубит меня, как по живому режет.

Чувствую себя зверем, загнанным в клетку. И по кабинету кружу, как зверь. Хотя, когда жизнь летит к чертям, похер, кем себя чувствовать.

Но не могу остановиться. Меряю шагами расстояние от стенки к стенке, только чтобы не разрывать себя изнутри в клочья. На долбанные куски дерьма, в которое я превратил свою жизнь.

Сам. Я все уничтожил сам.

— Ты был у нее? — Рус осторожничает, а зря. Меня это не спасает.

— Она не хочет меня видеть, — упираюсь в стенку. Разворот.

— Телефон?

Качаю головой.

— Сообщения?

— Я в черном списке.

— Понятно…

Конечно, ему понятно. Он у нас правильный.

Черт, я не должен злиться на брата. Он хочет помочь. Проблема в том, что помочь мне нереально.

— Я подослал к ней ее мать.

— Веру? — Рус выгибает брови.

— Она у Сони одна, — снова завожусь, но брат делает вид, что не замечает. Когда-то я выскажу ему, как я за это благодарен.

Мы оба знаем цену Сониной матери. Все пять лет наших отношений я поражаюсь, как такая выдра смогла родить такого ангела как моя Соня.

— Я пообещал купить ей автомойку, — говорю, глядя в потолок.

— Зачем? — не мигая, спрашивает Руслан.

— Чтобы ее купить, Рус, — теряю терпение. — Чтобы она поговорила с Соней…