Книга Дочь моего друга, страница 64 – Тала Тоцка

А вот мне с Демидом лучше не пересекаться. Его отношение ко мне вполне обозначено, тем более, нас не связывает многолетняя дружба. Да нас в принципе ничего не связывает.

Моя благодарность за то, что спас от насильников. Наш случайный секс в его доме, который, если хорошенько приправить цинизмом, вполне может служить добавкой к благодарности.

Все. Больше ничего.

Я запрещаю себе о нем думать, запрещаю вспоминать. У меня даже получается. С переменным успехом. Если так пойдет дальше, лет через сто я и думать забуду о Демиде Ольшанском.

А сегодня вдруг захотелось увидеть Рейнский водопад. Это в сорока шести километрах от Цюриха, и я уезжаю туда на целый день. Уже в автобусе обнаруживаю, что телефон оставила в номере. Взяла другую сумку и забыла переложить.

Но не откладывать же теперь поездку, тем более что снимать водопад и так планировала на фотокамеру.

День проходит на удивление хорошо. Ко мне клеится парень, его зовут Габриэль, и он неожиданно мне не противен. Мы мило общаемся, обедаем, он намекает, что неплохо бы продолжить знакомство.

Делаю вид, что не пониманию, но соглашаюсь завтра поужинать. В отель возвращаюсь в умиротворенном состоянии, которого не испытывала уже целую вечность.

Прежде чем идти в душ проверяю телефон, и при виде списка пропущенных вызовов сердце вдруг перестает биться. Лишь слабо дергается за ребрами.

Телефонный вызов взрывает тишину так неожиданно, что я чуть не роняю телефон. Это последний номер из списка, неопределенный, который мне сегодня больше всех звонил.

Смотрю на светящийся экран, а сердце переполняется безотчетной тревогой.

Надо не отвечать. Просто не принимать вызов. А лучше сменить свой номер. Или телефон выбросить, совсем.

— Арина Глебовна Покровская? — навсегда запомню этот чужой металлический голос.

— Да… — отвечаю беззвучно, меня заглушает внутренний голос, который истерично вопит и требует сбросить вызов.

— Капитан Круглов. Ваш отец, Глеб Покровский, сегодня днем был найден у себя в особняке с огнестрельными ранениями. Ранения оказались несовместимы с жизнью. Примите мои соболезнования.

— Что? — шепчу, ноги подламываются, и сажусь прямо на пол. — Как это?

— Когда вы сможете явиться для дачи показаний? — спрашивает Круглов.

— Этого не может быть, — хриплю, сдавливая рукой грудь. Возможно мне кажется, но дышать становится легче. — Скажите, что вы меня обманули.

— Арина Глебовна, уточните, когда вас ждать? — с нотками раздражения в голосе повторяет капитан. И я вдруг ясно понимаю, что таким голосом не шутят.

— Сейчас, — отвечаю, глядя на свою руку, безжизненно лежащую на коленях, — я сейчас приеду.

И швыряю телефон о стену.

* * *

Демид

Я до конца не верил. Не мог поверить.

Умом понимал, что не те люди мне об этом сказали, которые любят попиздеть, но мозг отказывался принимать. Все мое нутро сопротивлялось.

Как это, Глеба нет? Как это, убили?

В то, что он застрелился сам, как это продавливают в полиции, не поверю тем более. Тут просто надо знать Покровского.

Глеб боец, он бы боролся до последнего. Искал и нашел тысячу сто вариантов выхода из ситуации. Наплевал на все и вызвонил меня, чтобы я помог из дерьма выбраться.

Да он бы скорее сам убил.

Вот только фишка в том, что убивать Глеба было не за что.

Глеб выиграл тендер, все бумаги подписал. А потом его арестовали при попытке даче взятки официальному лицу, посадили под домашний арест, и он из-за этого застрелился.