Книга Дочь моего друга, страница 49 – Тала Тоцка

Отец звонил каждый день, но разговаривали мы не больше трех минут. Он спрашивал как дела, дежурно отчитывался, что у него все «ок» и отбивался.

А я так хотела спросить про Демида! На третий день не выдержала, окликнула:

— Пап! — и не давая ему опомниться, быстро заговорила: — Как там Демид?

Некоторое время из трубки доносилось только тяжелое дыхание. Затем последовал ответ, от которого у меня мурашки пошли по телу.

— Я же просил тебя, дочка. Забудь о нем. Как будто его и не было.

Я чуть с ума не сошла от волнения. Хорошо, догадалась пристать к своим бугаям, чтобы дали номер телефона Ольшанского.

Плакала, твердила, что у меня для него срочная информация. Один из них дрогнул. Номер не дал, но дал свой телефон. Набрал Ольшанского и дал.

— Демид, алло, Демид? — закричала я в трубку и когда услышала его голос, разревелась от облегчения.

— Что случилось, Арина? — Демид не мог добиться, а я только всхлипывала.

— Отец ничего не рассказывает, — наконец смогла выговорить, — я тут с ума схожу.

— Незачем, Арин, — мне показалось, или он немного смягчился? — Все нормально.

— Он сказал, чтоб я о тебе забыла, — выпалила одним духом и замерла. Он тоже как будто перестал дышать.

— Правильно сказал, — наконец проговорил сипло. — Забудь.

— Как? — я сжала телефон так, что пальцы побелели. — Ты серьезно считаешь, что я смогу?

Он снова замолчал, а у меня слезы покатились по щекам.

— Так для всех будет лучше, Арина.

— Не для всех, — крикнула в отчаянии, — для меня не будет.

Но это я говорила уже в пустоту. Больше телефон не просила, да мне бы больше никто и не дал. Бугай мой явно получил от Ольшанского по шапке за то, что уступил, и остальные дни ходил с каменным лицом.

Уже сидя в самолете не могла дождаться, когда взлетим. Обычно я обожаю летать, но сейчас даже простой двухчасовой перелет дается с трудом.

На душе тревога, не могу понять, что происходит, но из самолета вылетаю как пробка из бутылки шампанского. Прохожу паспортный контроль и когда вижу перед предполетной зоной отца, бросаю чемодан и бегу. Бросаюсь на шею, захлебываясь слезами.

— Я так боялась, папа! Так боялась…

— Нечего было бояться, дочка, — отец улыбается и выглядит таким как всегда. Я даже на какое-то время верю, что меня отправили в Турцию просто сменить картинку.

Но выясняется, что этим вечером у нас намечаются визитеры. Отец решает провести предупредительную беседу.

— Дочка, ты только отреагируй нормально, ладно? — он выглядит взволнованным и напряженным. — Они просто хотят поговорить.

Когда во двор начинают въезжать машины, я поначалу не догадываюсь. Но увидев, кто из них выходит, меня накрывает.

— Что они здесь делают? — я себя не вижу, но мне кажется, я сейчас белая как стена. Кровь отхлынула от лица, и ощущения такие, будто щеки покрылись изморозью.

— Сказал же. Приехали поговорить.

— Я не буду с ними встречаться, — мотаю головой и стараюсь дышать носом, чтобы не потерять сознание. — Я не хочу.

— Возьми себя в руки, дочка, — отец никогда со мной так не разговаривал! Я даже рот приоткрыла от удивления. Этот приказной тон он использовал только в общении с сотрудниками.

В холл входят пятеро мужчин, а с ними те уроды, от которых меня отбил Демид. Лица у них угрюмые, у их родителей непроницаемые.