Книга Дочь моего друга, страница 128 – Тала Тоцка

Мне не надо ни с чем знакомиться, я и так знаю, что мои парни без конца пишут ходатайства об уменьшении суммы залога. Уже наверное целый роман написали. Но блядь…

— Не выебывайся, Ольшанский, — звучит все тот же высокомерный голос, — лучше прими душ. От тебя несет как из стойла.

— Не пизди, я мылся, — буркаю в ответ. И все же отвожу взгляд.

Ну да, это было вчера. Так я и в тюрьме, а не в пятизвездочном отеле.

Если не выебываться, то его юрист прав. Залог внесен, документы подписаны.

— Ладно, я согласен, хер с тобой. Но только при условии, что я все верну, — машу указательным палец перед носом своего освободителя. — Мне подачки не нужны.

На холеном до отвращения лице высокомерная гримаса меняется на насмешливую.

— Ты сначала свое верни.

Он поворачивается спиной, демонстрируя полное пренебрежение, и выходит в раскрытую дверь. Сгребаю сумку и иду следом, вперившись взглядом в спину, обтянутую «Китоном». Терпеть не могу этого заносчивого засранца. Хотя в нашей среде он лучший, это признают даже его враги.

К парковке подхожу первым, окидываю быстрым взглядом ряд машин и безошибочно вычисляю его автомобиль. А тут и вычислять нечего, самый козырный — «Роллс ройс», понты у нас зашкаливают.

— Садись, — он коротко указывает кивком на заднее сиденье.

— Не боишься, что стойлом провоняется? — теперь моя очередь поупражняться в сарказме. Но настроение у моего освободителя уже не настолько благожелательное.

— Садись. Заебал.

В принципе, информативно. И заслуженно. Бросаю сумку на сиденье, сам падаю рядом.

— Так что вас побудило внести за меня сумму, равную по стоимости нескольким таким машинам, Константин Маркович? — спрашиваю, как только Аверин садится за руль и захлопывает дверцу. — Или про профсоюз ты не спиздел?

В зеркале заднего вида сверкают угольно-черные глаза.

— Не спиздел, — он заводит двигатель и трогается с места. — Все наши в ахуе. Такие надежды подавал, и вдруг проеб за проебом. По всем пунктам. Тут либо ты полный идиот, либо есть еще какая-то причина.

— Надо же, сколько озабоченных моей судьбой, — притворно восхищаюсь. — Прям благодетели.

— Представь себе. Мы очень внимательно за тобой следили. И скажу честно, лично я весьма разочарован.

— Так дай мне приз «Разочарование года» и иди нахуй. Вместе со своим профсоюзом, — отвечаю зло. В первую очередь потому, что в его словах есть правда.

Да там все правда.

— Если берешься решать проблемы людей за их деньги, то сам на проблемы просто не имеешь морального права, — продолжает умничать один из лучших траблшуттеров в мире**. — Априори.

— Да кто ты такой, чтобы тут преподавать? — выпускаю наружу копившееся раздражение.

— Преподаватель, блядь, — Аверин кривит уголок губ, резко дает вправо и бросает в зеркало уничижительный взгляд. — Ты зарвавшийся молодой говнюк, который показал всем нашу уязвимость. Что нас можно подставить, заказать, посадить. Даже убрать. А мы всегда были и будем неприкосновенными. Как минимум перед нашими заказчиками.

Он прав, сука, прав. Но гордость все еще не позволяет признать очевидное.

— Я не один из вас. Мы делаем разную работу.

— Мы решаем проблемы людей. За деньги. И если ты перебираешь бумажки, это не значит, что ты не умеешь эти проблемы создавать. Но нельзя делать ни того, ни другого с неприкрытой жопой.