Книга Двойной запрет для миллиардера, страница 33 – Тала Тоцка

Если бы она не прилетела, если бы меня не вытащила, я бы давно кормил рыбок на дне Эгейского моря. На рожах тех четверых, что приехали на бронированной тачке, очень четко читалось, как они были бы рады найти меня живым. Еще по их рожам явно видно, что это эсбэшники. Вот только чьи?

Как она только успела, быстрая такая девочка… Еще и догадалась видеорегистратор в камнях спрятать!

Кстати, как Карина нас нашла? Забыл ее спросить. Я вообще не успел с ней поговорить толком, это она со всеми разговаривает. С неизвестными эсбэшниками, с полицейскими, даже с тем мужиком, который зачем-то пьяным прикидывался. С Андроником.

Только такая наивная и доверчивая малышка как Каро могла поверить, что этот хитрый мужик пьяный в хламину. Зачем он притворяется, в душе не гребу. Но по глазам все было ясно, хотя я сам был не совсем в адеквате.

А имя какое у нее подходящее! Только не Карина, а Каро. Прямо как по заказу. Эксклюзив для Марка Громова.

Малышка наверное еще и телепатировать может, потому что стоило подумать о ней, как она тут же она появляется в дверном проеме.

— Марк, ты проголодался?

Сажусь в кровати, прикрывая пах журналом. Хм, прямой опасности как будто и нет, а мой организм неудержимо тянет на размножение. Вот прям кроет.

Может, притвориться вечером, что у меня поднялась температура? И Каро снова возле меня уснет. Я в детстве градусник натирал, чтобы в школу не идти. Но это со ртутным получалось, с электронным может не прокатить.

— Что это у тебя? — Каро изумленно тянет за уголок, и я сам озадаченно пялюсь на лежащий передо мной лист. — Марк, что это?

— Не что, а кто, — отбираю листок, на котором нарисована Карина точно с такими же распахнутыми глазищами, длинными ресницами и пухлыми губами, приоткрытыми от удивления.

Журнал стоит колом, и мне нельзя даже пошевелиться, чтобы малышка не заметила, что под ним творится.

— Ты умеешь рисовать, Марк? — она присаживается рядом на кровать, и я так сильно сцепляю зубы, что воздух сквозь них проходит с трудом. — Сам учился или ходил в художественную школу?

— Да, ходил. Немного, — выдыхаю, а сам чувствую, как голова начинает дымиться.

— Очень красиво, — говорит она, немного помолчав.

— Потому что модель красивая, — отвечаю и с тайным удовольствием наблюдаю, как Каро заливается краской.

Вот только когда я успел ее нарисовать, убейся не пойму. Даже листок перевернул со списком, чтобы места было больше.

— Так ты голоден? — на мое счастье она отводит глаза и не видит, как шевелится журнал.

Черт. Это в мои планы точно не входило.

— Да, — отвечаю честно и правдиво, — я очень голоден, малыш.

Слежу, как она стремительно выходит из комнаты, и с облегчением отбрасываю журнал. Может, к вечеру температура возьмет пример с некоторых моих частей тела и поднимется сама собой?

Тогда можно начинать надеяться, что Каро снова останется ночевать в моей постели.

Карина

Он меня нарисовал.

Аааааааааа!

Меня никто никогда не рисовал. Никто. И никогда.

Что это может значить, кто-то понимает? Я сейчас в принципе неважно соображаю.

А ведь даже спросить не у кого. И прочитать негде.

Выбегаю из спальни и вбегаю в кухне, прижимая руки к груди как будто сердце в грудной клетке удерживаю. А оно так скачет, что я не удивлюсь, если выпрыгнет.