Книга Игры мажоров. Хочу играть в тебя, страница 80 – Тала Тоцка

— Я с тех пор не общаюсь с отцом, — Никита непроизвольно сжимает и разжимает кулаки, — и с ней тоже.

Кивок в мою сторону.

— Да пиздит Саймон, — наперед выходит парень, лицо которого кажется знакомым. Вспоминаю, что видела его в команде Топольского. — Мы весь прошлый сезон вместе протусили, не было там никакой сестры. У Кита каждый день новая девка была, а этой точно не было, я бы запомнил. Не общались они, Феликс. И с отцом Кит точно не общался, с матерью только.

— Отлично, — Феликс смотрит на Никиту в упор, — вот ты нам это и докажешь. Трахни свою сестренку при всех, а мы посмотрим. Саймон говорит, она девственница. Вот и порви ее. Это будет ей наказанием, а ты докажешь что купил ее не для того, чтобы сопли вытирать.

Стены комнаты опасно качаются. Я не ослышалась? Умоляюще смотрю на Никиту, пытаясь поймать его взгляд. Безмолвно кричу: «Скажи что-нибудь! Скажи, что ты не станешь этого делать!»

Но он на меня не смотрит, глубоко дышит, сжимая кулаки. Желваки играют на скулах, зубы стиснуты так, что вот-вот начнут крошиться.

— Хорошо, но только не здесь, — сипло говорит Никита.

Феликс медленно качает головой.

— Если не хочешь, отдавай ее нам. Она должна быть наказана, Кит, никто не смеет без позволения снимать собрание. Заберешь после наказания, — Феликс поворачивается ко мне. Он больше не улыбается. — Думаю, ты все поняла, Маша. Выбор по-прежнему за тобой.

— А они точно только сводные? — разочарованно протягивает парень с дивана. — Жалко, я уже настроился на шоу.

Никита подходит ко мне вплотную, бросает через плечо.

— Отойдите от нас. Я непонятно говорю? Нахуй все отошли, быстро.

Поворачивается, кладет руки на плечи. Его глаза смотрят на меня совсем не так, как смотрели все это время. Если бы меня так не трясло, я бы сказала, что с болью. Но какая может быть боль, когда он в этой грязи увяз по уши?

— Маша, — начинает он хрипло, — нам придется это сделать. Выбирай, или я, или они.

Поднимаю глаза и как раньше вижу вместо его лица только неясное пятно. Смаргиваю слезы, и черты лица становятся более четкими.

— Никита, — шепчу потерянно, — почему?..

Ноги отказываются держать, цепляюсь за его руки.

— Этот гондон тебя подставил. Я ничего не могу сделать. Я тебя просил, но ты во все это влезла. Теперь ты должна выбрать. Еще раз меня.

Снова Никита становится белесым пятном. Мозг отказывается принимать происходящее, все это кажется сном, сплошным непроходящим кошмаром. Я всегда хотела, чтобы первым был Ник, только не так. Не здесь. Не перед всеми.

Но их я точно не выберу, я даже не могу об этом думать, мозг ломается. Внутри воронкой закручивается торнадо из паники, истерики, крика и слез, но я не позволю ему вырваться наружу.

Никита прав, я сама во всем виновата. Вглядываюсь в его лицо, пелена чуть рассеялась, и видно как он напряжен. Лоб в капельках пота, мышцы под ладонями просто каменные.

— Я выбираю тебя, Никита, — хочу, чтобы было громко, но получается плохо.

— Слышали? — зато у него получилось. — Еще отошли.

Он говорит таким тоном, что никто не решается возразить, а сам толкает меня к стене.

— Ты зря наврала Саймону, но ничего, не сдохнут, — Никита трет ладонью шею, проводит по своим губам и нависает надо мной, закрывая спиной от хранящей молчание компании. — Глотай, Маша.