Книга Игры мажоров. Хочу играть в тебя, страница 2 – Тала Тоцка

— Он здесь. Кит здесь. Мой бог... Прямо за нами стоит. Он что, все слышал?

На автомате поднимаю глаза, мир проворачивается и зависает под другим углом. Неправильным, неудобным.

Кровь приливает к лицу, стучит в висках молоточками, пульсацией отдает в затылке. Сердце проваливается вниз, взлетает и снова проваливается.

Вверх, вниз. Вверх вниз. Вверх вниз.

Из легких улетучивается весь кислород, взамен они заполняются ледяной жижей. Она обжигает, в груди больно и дышать больно.

Руки немеют, пальцы безвольно скользят по гладкой поверхности. Сжимаются, разжимаются, и тарелка со звоном летит на пол.

Не могу ни вдохнуть, ни пошевелиться. Чувствую себя бабочкой, пришпиленной к дощечке, в которую до упора вонзается взглядом тот самый Кит — Никита Топольский.

глава 1-1

Он молчит и смотрит. Упирается руками в раздаточную стойку и разносит меня на атомы темно-синими глазами. Холодными. Чужими.

В них нет ни одного проблеска на чувство или эмоцию, все равно какую. Нет ни злости, ни ненависти, ни пренебрежения. Сплошной лед.

Арктический холод.

По позвоночнику ползет ледяная струйка. Хочется обнять себя руками и закрыться от этого обжигающе-равнодушного взгляда.

Точно так он смотрел, когда я пришла к нему в ночной клуб «Пигмалион». Хотела поговорить, объясниться. Я летала в небесах и верила, что в нашей размолвке виноваты недопонимание и недосказанность.

Оказалось, что я просто идиотка. Никита Топольский в два счета вернул меня на землю.

После этого мы не виделись два года, у нас у каждого своя жизнь. Никита богатый наследник двух состоятельных семей. Он живет в свое удовольствие и ни в чем себе не отказывает. Я знаю это от его отца, Андрея Топольского.

И два года назад ему было точно так же наплевать на меня, как и сейчас.

Вдох. Выдох.

Я никто для него. Пустое место. Полный ноль.

А полный ноль не может умирать от того, что на него смотрят с холодным равнодушием. Пустому месту тем более безразлично.

Осталось где-то взять силы и разорвать этот гипнотический зрительный контакт. Сглатываю скопившуюся слюну, разбегаюсь и прыгаю в бездну. Понятия не имею, почему, но мой голос звучит ровно и выдержано:

— Здравствуй, Никита. Выбирай быстрее или пропусти тех, кто определился. Ты всех задерживаешь.

Я не собираюсь делать вид, будто мы незнакомы. Моя мама замужем за его отцом, у нас теперь есть общий брат, Максим. Ему только год, но он уже вылитый Топольский. Если случайно станет известно, что мы сводные, мы оба будем выглядеть глупо.

А так мы сводные, которые живут в параллельных мирах и никогда не пересекаются. Это проще и понятнее.

Никита медленно выпрямляется, уголки губ изгибаются в усмешке, в глубине глаз появляется незнакомый блеск.

Это его новый апгрейд, я не помню такого Никиту. И мое плохое зрение здесь ни при чем. После операции на глазах зрение полностью восстановилось.

— Я выбрал, — медленно отвечает Ник, а я всеми силами стараюсь унять мелкую дрожь, вызванную вибрациями его голоса. — Двойной эспрессо.

— Кофе в автомате, автомат у тебя за спиной. Напитки все делают себе сами, — плавно веду рукой по воздуху. Пусть думает, что я показываю на автомат, хотя на самом деле я отгоняю призраки прошлого.

Из-за Никиты на раздаче образовался настоящий затор, а скоро закончится перерыв. Чтобы все успели пообедать, нам с Оливкой придется работать вдвое быстрее.