Книга Игры мажоров. Хочу играть в тебя, страница 158 – Тала Тоцка

Никита отбрасывает обломки в сторону, обнимает и зарывается руками в мои волосы.

— Надо поспать, Мышка, — бормочет он в макушку, — а то я уже опять трахаться хочу.

— А что, у тебя возбудитель входит в протокол лечения? — спрашиваю ехидно и тут же целую в шею.

— Тебя так легко обмануть, Машка. Это были таблетки от укачивания. Я хуево самолеты переношу, а летаю много, — сонно хмыкает Никита, прижимая меня еще крепче. — Спи. Жена...

Он улыбается, и уже через минуту его дыхание выравнивается, становится мерным и ровным.

— Сам ты муж... — тоже улыбаюсь. Целую в грудь, прижимаюсь щекой и закрываю глаза.

Эпилог 1

Спустя три недели

Маша

— Я здесь подожду, — Никита останавливается в больничном коридоре, — сама иди.

— Ты что, его боишься? — подначиваю мужа. Я знаю, как его задеть, он сразу хмурится, хоть и делает безразличное лицо.

— Просто не хочу вам мешать.

Но меня не обманешь, я знаю, что Никита старается оттянуть встречу. У моего отца к нему много вопросов, и он обещал их все задать вживую.

— Как он мог, засранец этот? — психовал отец на камеру. — Он же у меня руку твою просил, чтобы я жениться на тебе позволил. Если бы я знал, что он собрался позволить этому борову себя угробить, хер бы разрешил.

— Перестаньте, — пробовала я его успокоить, — вам нельзя волноваться.

Но пытаться остановить разъяренного Шведова то же самое, что просить торнадо подуть легким морским бризом.

— Сказал бы, что собирается тебя не женой своей сделать, а вдовой, пошел бы на три буквы сходу и пешком.

Так что нежелание Никиты выслушивать проповеди от Шведова я прекрасно понимаю. Но еще больше понимаю, насколько бесполезная затея его избегать.

— Ладно, — пожимаю плечами, — как хочешь. Все равно он захочет с тобой поговорить.

Ник уже совсем поправился, и мы прилетели навестить Шведова. Отсюда полетим к родителям, Андрей взял с нас обещание перед отъездом. Он вернулся домой, чтобы успокоить маму, которая места себе не находила. Мы так и не сказали ей правду, она думает, что Никита на спор решил подраться с Коннором на октагоне.

Открываю дверь и вхожу в палату. С удовольствием отмечаю, что отец сидит в кровати, а не полулежит на подушках как раньше. Цвет лица у него вполне нормальный, и он больше не пугает своим сходством с киношными ожившими мертвецами.

— Ты что, одна? — вместо приветствия говорит Шведов, выпрямляясь и откладывая планшет. Точно работал, а ведь врач запретил! — А зять мой где? Зять, блядь...

Судя по выражению его лица Никита правильно поступил, оставшись в коридоре. Но разве это интересует Сергея Дементьевича?

— Он там остался, — киваю на незакрытую дверь, — чтобы нам не мешать. А вы работаете? Вам же ваш лечащий врач запрещает! Нельзя нервную систему перегружать.

— По сравнению с моим зятем это не нагрузка, а так, детский лепет, — отец отбрасывает планшет и раздраженно зовет: — Зять, иди сюда.

Никита входит за мной с непроницаемым видом. Шведов складывает руки на груди и сводит брови на переносице.

— Ну и как это называется? Ты какого хера руку дочки моей просил? Почему Соболеву ничего не сказал?

— И вам добрый день, Сергей Дементьевич, — на лице Никиты ни один мускул не дрогнул.

— А если бы эта тупая обезьяна тебя инвалидом сделала, моей дочке пришлось бы за тобой до конца дней судно выносить? — кипит Шведов. Никита вскидывается и так же зло отвечает: