Книга Игры мажоров. Хочу играть в тебя, страница 112 – Тала Тоцка

«Спасибо. Ты снова меня спас», — отправляю и выхожу из мессенджера.

Удивительно, но я больше не боюсь. Внутри вообще никаких чувств кроме дикой усталости. Иду в гостиную, где-то здесь у Никиты был бар.

Достаю начатую бутылку виски, наливаю в бокал. Горлышко бутылки стучит о край, но я не могу справиться с тремором. Заполняю бокал на две трети, выпиваю до дна и несколько минут хватаю ртом воздух.

Внутренности будто облили керосином и подожгли. Зато голову заволакивает легкой дымкой, которая постепенно сменяется плотным туманом.

Наощупь поднимаюсь в комнату Никиты, разгребаю постель, заползаю внутрь и натягиваю на голову одеяло.

Здесь все пахнет Никитой. Этот запах расслабляет, успокаивает. Не замечаю как отключаюсь, обнимая подушку и зарывшись в нее лицом.

* * *

Просыпаюсь поздно. Меня хватает только на душ, который принимаю тут же в комнате Никиты. Во рту как будто кто-то нагадил, голова гудит.

Полощу рот, пальцем размазываю по зубам зубную пасту. Но за щеткой идти не хочу, мне кажется, стоит выйти из спальни Никиты, и снова что-то случится.

При мысли о завтраке желудок подает нехорошие сигналы, и я ограничиваюсь минеральной водой в стеклянной бутылке.

Снова заползаю на кровать Никиты и не слышу, когда внизу открывается входная дверь. Только шаги на лестнице слышу, и в коридоре. А еще голос. Нервный, напряженный.

— Маша! Маша, ты дома?

Вскакиваю с кровати и вылетаю из комнаты. По лестнице несусь вниз и с разгона бросаюсь Никите на шею.

— Ты приехал, Ник! — шепчу, обхватив обеими руками, и трусь щекой о его щеку. — Как хорошо, что ты приехал...

Никита

Я не знал, что буду делать, когда вернусь. Не знал, как Маша меня встретит, захочет ли вообще говорить со мной. Надо было вчера еще возвращаться, не привязываться к рейсам, арендовать джет и вернуться.

Понадеялся, что за два дня ничего не случится. Но я недооценил эту свору ебучих псов, проебался сам и чуть не проебал Машу.

Игра уже давно вышла за все рамки, стала токсичной. Потеряла берега, как выразился бы отец.

В самолете я думал над словами Феликса, которые он сказал ночью, когда я позвонил ему чтобы обложить матом.

— Извини, Кит, здесь намешано слишком много личного. Я это остановить уже не могу. Хочешь, пробуй остановить в одиночку. Если сможешь. А лучше сам начинай играть без правил, и тогда может быть ты все уравняешь.

Ошибаешься, чел. Уравнять нихуя не выйдет, можно только обнулить.

Еще в самолете я думал, что в лицее как только Маша пришла в Игру, все пошло по пизде. Выходит, дело в ней. Там, где она появляется, все переворачивается с ног на голову. Меняется на глазах.

Друзья перестают быть друзьями, правила перестают быть правилами.

Игра перестает быть игрой.

Мышка слишком красивая, слишком чистая, слишком неискушенная. А они все слишком уебки.

Такие же как я...

Дед с бабкой конечно обиделись, что я так быстро свинтил, они надеялись, что я хотя бы побуду до вечера. Но Машино «Ник, возвращайся быстрее» настолько меня катализировало, что я бы до вечера тупо не дожил.

Из аэропорта взял такси и всю дорогу сдерживал себя, чтобы не вытолкать таксиста из машины и самому не сесть за руль.

Звонить Маше не стал, вдруг она спит? То, что она из дома не выходила, я знаю. Но какой будет наша встреча, понятия не имел.