Книга Опорочить чемпионку, страница 92 – Юлия Герман

— Ари, Ари-и-и, — Мик тянет меня на себя. — Мне все это не нужно, — улыбается так, что сердце разбухает в груди. — Существует клининг, и доставка…

— Но это все нужно чем-то оплачивать. А я пока даже представить не могу, как могу впихнуть в свое расписание работу.

— Ты и не должна, — затягивает меня поверх своего обнаженного и крепкого тела. — Я… позабочусь обо всем. Мне просто нужна ты. Рядом. Я не хочу тратить крохи твоего свободного времени на то, чтобы ты проводила его в другом месте. Мне просто жизненно необходимо проводить с тобой ночи. Засыпать и просыпаться.

Ощущения внезапно обостряются. Я особенно четко чувствую его кожу подо мной, запах наших тел, пропитавший комнату и нас.

Два месяца падения. Бездонного, стремительного, пьянящего. Я летела, и мне было плевать куда.

Но одна его фраза заставляет меня протрезветь.

Я отстраняюсь, сажусь на край матраса. Простыня кажется холодной и освежающей. Воздух в комнате спёртый, пахнет сексом и его парфюмом.

Мой мозг отказывается представлять то, что он предлагает. Жить вместе… Ведь то, что между нами… Разве подобные отношения способны окончиться совместным проживанием и построением планов на будущее? Ведь мы — это взрыв в подсобке, стоны в лифте и ощущение его рук на моих бёдрах.

Разве между нами возможны совместные завтраки и разбросанные носки?

— Я не знаю, — говорю я в пространство, а не ему. — Это слишком…

Мик приподнимается на локте. Я чувствую на себе его тяжелый взгляд.

— Слишком что? Слишком быстро? Или слишком страшно?

— Всё, — выдыхаю я. — С тех пор как я с тобой, я перестала себя узнавать. Ты… заполнил собой все пространство в моей жизни. Даже на корте в мыслях ты. Я делаю подачу, а думаю о твоих руках. Я выигрываю, а жду не награды, а того, как ты меня возьмёшь после. Это… неправильно.

Я жду, что он засмеётся, снимет напряжение шуткой. Но он молчит. Лицо становится серьезным, даже суровым.

Потом Мик садится, разворачивает меня к себе. Пальцы впиваются в плечи.

— А кто сказал, что именно считается правильным? Помимо тенниса, ты имеешь право на личное счастье. Ты же не робот, у которого одна программа: “Тренировка, победа, медаль”.

— Да! — вырывается у меня с какой-то дикой злостью на саму себя. — Я и была роботом! И меня это устраивало. Я всё контролировала! А теперь…

— А теперь ты наконец-то узнала, как это — чувствовать, — перебивает он. — И это нормально — бояться. Я не прошу тебя бросить корт. Я прошу быть с тобой ближе вне его.

— Мама говорит, что я буду посмешищем.

— Моя мама тоже не в восторге от того, что я оставил их любимчика без девушки, — отвечает он, горько усмехаясь. — Значит, мы в одной лодке, ведьма. Против всех. А на посмешище… — он крепко стискивает меня, так что я вскрикиваю. Его губы в сантиметре от моих. — На посмешище просто плюнь. Живем только раз. И что это за жизнь, если все время оглядываться на чье-то мнение? Даже если они смеются в глаза, то только потому, что завидуют тебе.

— Я… мне нужно подумать, — говорю я, но уже не отстраняюсь. Его тепло, его запах — они уже часть моего личного кислорода. Отказаться — значит перестать дышать.

— Думай, — шепчет он, целуя меня в уголок губ. — Но знай: я не отступлю.

Он снова кладет меня на спину, наваливаясь на меня и целуя глубоко, облизывая мой язык. Я обвиваю его ногами, впиваюсь пальцами в спину. Страх никуда не делся. Он колотится где-то под рёбрами, холодный и живой.