Книга Загнанная в силки, страница 140 – Юлия Герман

— Роберт, – прокашлялась, стараясь начать разговор с чего-то более нейтрального. – Спасибо, что приехал тогда на встречу с Виктором и спас меня. Я была уверена, что ты проигнорируешь его угрозу.

Гершвин помрачнел и даже слегка напрягся. Снова спряталась в цветах, опасаясь его реакции.

— Как тебе такое вообще в голову могло прийти? – нахмурился.

Видно, что разозлился, но больше как-то расстроился из-за моих слов.

— Неужели думала, что брошу тебя ему на растерзание? – не замечала сегодня привычного огня в темных глазах.

На меня смотрели две темных бездны. Бездонные, таящие в себе много жутких тайн и сегодня я видела, как на их поверхность всплывает боль глубокая, сокровенная, та о существовании которой не должен никто знать. Только теперь заметила круги у мужчины под глазами, осознавая насколько тяжело он переживал случившееся. Грудь сжало тисками и я поморщилась, ощущая его боль.

— Роберт, а разве я могла думать иначе? Ты уволил меня без объяснения причин, игнорировал, делал вид, будто мы не знакомы и вообще меня не существует. Запретил своим людям подпускать меня к себе? А потом и с бывшей у меня на глазах появился, – внезапно, обида, заглушенная опасностью и борьбой за выживание, показала голову из засады.

— Все не так, – устало помотал головой, проведя пятерней по волосам.

— А как Роберт? Для меня все выглядело так, будто ты настоящий подонок. Таким я тебя и считала с того момента, как узнала о Марине. А позже ты заставлял меня все больше утверждаться в этом мнении.

— Это все от бессилия и злости. Ты отталкивала меня, не хотела даже выслушать. А потом я увидел тебя с этим хреном и у меня снесло планку. Понял тогда, что не вернешься и нужно тебя как-то из сердца вырывать. И лучше резко, с кровью и мясом, чем месяцами мучиться и страдать, глядя на тебя и умирать от невозможности просто обнять тебя. И Настю эту чертову позвал, рассчитывая хоть как-то вытравить тебя из головы.

Лицо Роберта исказила гримаса боли, отдающаяся во мне ломотой в костях. Сжала сильнее букет, слыша хруст сжатых листьев. Выдирать с кровью больнее, жестче, но и восстановление будет долгим и останется напоминание на годы вперед в виде плохо зарубцевавшихся шрамов.

— И как? Получилось?

— Только хуже стало. Она не ты. И никто не сможет тебя заменить, – хрипло говорил он.

— Я подрабатывала у того мужчины переводчиком на сделке, – попыталась оправдаться в свою очередь. – И в ресторан он меня повел в качестве благодарности за удачное подписание договора. Без подтекста, – потупила взор, кожей чувствуя испытующий взгляд.

— Должен был спросить у тебя, а не делать скоропалительных выводов, – признание собственной ошибки давалось Роберту с трудом, но после всего, он не собирался отмалчиваться и недоговаривать.

В горле встал ком, не могла и не знала, как именно должна отвечать. В неверных выводах нет моей вины. Но и его я понимала. Что бы я подумала, если встретила его с другой. Хотя, так и было. Только в тот миг он меня даже не заметил.

— Ульяна, – запнулся Роберт. Огляделся по сторонам и подвинув стул к кровати, сел напротив меня, дотрагиваясь горячей ладонью до тыльной стороны моей кисти.

От места соприкосновения, по коже разбежались мурашки и кинуло в жар. Смотрела прямо ему в глаза, осторожно освобождая одну руку и позволяя мужчине, заключить ее в его широких ладонях, словно в коконе.