Книга Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь, страница 83 – Алекса Гранд

Телефон оглушительно звенит в кармане рубашки, и если я рассчитываю, что Северский позволит мне ответить на звонок, то глубоко ошибаюсь.

Он опускает меня на асфальт. Реквизирует гаджет. И буквально рычит в трубку.

— Вероника никуда не поедет. Ни сейчас. Ни завтра. Ни на следующей неделе.

Зло тапнув по экрану, он запихивает мобильник в задний карман своих джинсов и препарирует меня, словно лягушку.

— Ника, какого хрена⁈

Озвученный скрипучим голосом вопрос застает меня врасплох и заставляет съежиться, как будто на улице не весна, а лютая зима с колючим снегом и пронизывающим ветром.

— В прошлую среду я едва договорился со следаком, чтобы на тебя не составляли протокол. И что ты мне пообещала? Что будешь сидеть тихо, как мышка. Никаких баров, клубов, рок-концертов и прочей ерунды!

— Мне надоело, что вы с Сережкой носитесь со мной, как с маленькой! — всхлипываю я жалобно, но мой нелепый протест разбивается о стену Гордеевского негодования.

— А ты маленькая и есть. Ни на секунду нельзя оставить без присмотра.

Продолжает злиться Гордей и за шкирку вволакивает меня в дом так, что я чувствую себя нашкодившим котенком.

Швыряет потертую куртку на тумбу и скидывает кроссовки, жестом призывая меня сделать то же самое.

Я послушно разуваюсь, предвидя, что дальнейшее сопротивление бесполезно. Соплю шумно и нехотя вытаскиваю из себя застенчивое.

— Прости.

— Ты больше так не будешь? Не верю.

— Гордей!

— Можешь даже не рассказывать мне, что превратишься в покладистую паиньку. Марш в гостиную.

Северский подталкивает меня в поясницу, и я послушно двигаюсь в заданном направлении. Усаживаюсь на диван с ногами, подтягиваю колени к груди и обнимаю себя за плечи.

— Чем займемся?

— Киношку какую-нибудь посмотрим.

— У тебя вроде были дела.

— Считай, что их больше нет.

Отмахивается от меня, как от надоедливой мухи, Гордей и падает рядом, врубая сериал про супергероев.

И в глубине души я радуюсь, что он сидит здесь со мной, а не тусит с очередной Машей, Дашей или Наташей.

Спустя какое-то время пространство между нами начинает потрескивать и искрить. Виной всему то ли его подавленная агрессия, то ли моя глупая влюбленность.

Не знаю.

Но я упускаю момент, когда все неуловимо меняется. Северский перетаскивает меня на колени, мои руки обвиваются вокруг его шеи, его губы вгрызаются в мои.

Болезненно и жадно.

Убийственная волна жара прокатывается по телу и сметает все на своем пути. Градус напряжения зашкаливает, мучительное желание стирает запреты.

И я хрипло шепчу, теряя рассудок.

— Стань моим первым.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной.

Повторяю негромко, робея, и понимаю, что момент испорчен.

Тряхнув головой, Гордей запахивает расстегнутую рубашку у меня на груди, ссаживает меня с колен и отодвигается, увеличивая расстояние между нами.

— Я не тот, кто тебе нужен.

— Но… — пытаюсь возразить, заготовив целую кучу аргументов, но Северский меня тормозит.

— Я реально не тот, кто нужен нормальной девчонке.

Потерев переносицу двумя пальцами, он поднимается с дивана и протягивает ладонь, чтобы проводить меня в спальню. И уходит, оставляя сердце кровоточить.

С того случая мы практически не общаемся. От Сережи я узнаю, что Гордей себе кого-то нашел, и спустя три месяца оказываюсь в ЗАГСЕ. Поправляю подол пышного белоснежного платья трясущимися руками и скептично изучаю свое бледное отражение в зеркале.