Книга Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс!, страница 28 – Алекса Гранд

— Хорошо. Ты прав. Пусть отдыхают.

Соглашаюсь с Северским, утаскивая с его тарелки рулетик из баклажана с ореховой начинкой, и снова возвращаюсь на танцпол. Сливаюсь с мелодией, будоражащей кровь, и вспоминаю занятия по стрип-пластике и дансхоллу, на которые бегала в промежутках между парами и подработкой.

В это мгновение мне снова девятнадцать. У меня глаза горят ведьмовским блеском. Румянец заливает щеки. Ресурсы организма не ограничены. Лимитов нет.

Я могу всю ночь размешивать за барной стойкой коктейли и ни разу не ошибиться с рецептом. Потом несколько часов защищать курсовую у самого нудного, самого вредного препода, по чьему предмету у студентов всегда гора пересдач. А после бежать в танцевальный класс через дорогу от универа и с кипучим азартом разучивать новые связки.

И так по кругу. Семь дней в неделю с один перерывом на отсыпной. Четыре недели в месяц.

Отмотав время назад, я полностью отдаюсь оглушительным бойким битам и, судя по всему, перебарщиваю с энтузиазмом. Напарываюсь на темнеющий взгляд Марка и воспламеняюсь от кончиков пальцев ног до самой макушки, несмотря на разделяющие нас метры.

Во рту резко пересыхает. Волоски на коже встают дыбом. И я торопливо ретируюсь из общего зала до того, как произойдет детонация.

Проскальзываю в туалет. Опускаю ладони под ледяные струи. И изумленно изучаю собственное отражение в зеркале с тяжелой бронзовой рамой.

— Эта чертовка с безумными глазами совсем на меня не похожу.

Подавившись воздухом, я сипло выдавливаю из себя и слышу заливистый хохот за спиной. Это Митина одной рукой придерживает свою огромную юбку, в второй вытирает выступившие от смеха слезы.

— Ну Славина! Ну удивила!

— Что?

— В школе такой серой мышкой была. Скромная. Правильная. Уроки зубрила, пока мы отвертку за гаражами пили и на дискотеках зажимались. А теперь. Ты только посмотри. Такого мужика захомутала.

— Какого?

— Офигенского! За ним пол-Москвы охотится, а ты тут ресничками хлопаешь. Беги давай обратно, пока не увели.

Хихикнув, Танька напористо выталкивает меня в коридор и ни слова не говорит про Олега, как будто он в принципе отсутствовал, как факт моей биографии.

Она не касается ни его измены, ни его любовницы, ни того, как мы будем делить имущество и детей. И я безмерно благодарна Марку, что он, пусть и непроизвольно, переместил фокус на себя.

— Аня, это что, твою мать, такое?

На полпути к залу, где гости стараются не уронить пирамидку из рюмок в каком-то глупом конкурсе, меня ловит Олег. Бесцеремонно хватает за запястье и оттаскивает в сторону, как будто не потерял право так со мной обращаться.

Дышит шумно. Скользит взглядом по моему новому платью, которое мы купили с Марком. Останавливается на помолвочном кольце, которое заменило обручальное, и хмурится.

— Аня, это правда?

— Что правда?

— Что ты давно мне изменяешь.

— Да.

Не знаю, когда я научилась так виртуозно врать, но ответ легко слетает с моих губ и падает между нами со Славиным не то что булыжником — гранитной глыбой.

Холод пробегает по моим лодыжкам, затянутым в капроновые чулки. Изморозь катится вдоль позвоночника и леденит тело. И я впервые смотрю на собственного супруга без розовых очков, потому что они разбились стеклами внутрь и поранили меня до крови.

Потому что даже тогда, когда я тащила чемодан по мерзлому снегу и глотала слезы, я пыталась придумать самую фантастическую причину измены и хоть как-то обелить Олега.