Книга Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс!, страница 2 – Алекса Гранд

Окрашивающий ее щеки неровный румянец выдает волнение, которое она не пытается скрыть.

— Зачем?

— На следующих выходных у моей одноклассницы свадьба. И я не могу пойти туда одна.

— Так у тебя вроде есть муж.

Я красноречиво указываю подбородком на полоску белого золота на ее безымянном пальце, а Славина шумно выдыхает и припечатывает меня глухим.

— Мы разводимся.

— Хреново.

Соглашаюсь я, прослеживая, как бьется жилка на Аниной шее, и постепенно начинаю въезжать в ее мотивы.

Встречи с одноклассниками практически всегда превращаются в парад лицемерия. Так что признаться перед троллившими тебя одиннадцать лет однокашниками, что жизнь покатилась в тартарары, так себе перспектива.

— Забудьте, Марк Алексеевич. Глупости это все.

Неверно трактуя повисшую между нами паузу, произносит Аня и снова собирается сбежать. Но я останавливаю ее коротким жестом, тарабаню пальцами по столу и говорю то, что она меньше всего ожидает от меня услышать.

— Пожалуй, я готов принять твое предложение.

— Правда? — в серо-голубых глазах Славиной, больше похожих на два бездонных озера, загорается огонек надежды и тут же гаснет, когда я твердо высекаю.

— Правда. Только я хочу, чтобы ты в обмен оказала мне одну услугу.

Аня

Утро начинается паршиво.

— Аня, ты собрала вещи?

Кричит из другой комнаты муж, а я прирастаю пятками к полу и глупо пялюсь расфокусированным взглядом в точку на стене.

Кофе с шипением вытекает из турки на плиту. И я не знаю, что больше расстраивает меня в эту секунду.

То ли то, что у мужа есть любовница, и она ждет от него ребенка. То ли то, что вместо крепкого ароматного американо я получила невзрачную коричневую лужицу на керамической поверхности.

— Собрала.

Бурчу я неразборчиво и двигаюсь к раковине, чтобы намочить губку.

Я узнала о том, что Олег мне изменяет, две недели назад, и успела пройти три стадии принятия неизбежного.

Сначала я отрицала очевидное. Отчаянно мотала головой. И затыкала уши, лишь бы не слышать подробности их интрижки.

После упала в котел лютого гнева. Расколотила половину сервиза, подаренного свекровью. И испортила недавно купленную в рассрочку плазму.

Потом торговалась с совестью до жжения в легких. Пыталась убедить себя в том, что еще можно сохранить семью.

Глупая.

— Мамочка, не грусти, пожалуйста! Скоро я вырасту и заработаю нам много-много денег. Мы купим с тобой большой дом и никогда не будем ни в чем нуждаться.

Из омута безрадостных мыслей меня вытаскивает сидевший молчком сын. Косится на меня из-под пушистых ресниц. А я захлебываюсь щемящей нежностью от его непосредственности.

Пересекаю рваным шагом кухню. Опускаюсь рядом с ним и растрепываю его каштановую шевелюру.

— Обязательно купим, сынок. Ты у меня самый лучший мужчина на свете.

Говорю ему со всей искренностью, на которую я только способна, и поражаюсь тому, как быстро взрослеют современные дети.

И мне бы ругать глобализацию и чертовы гаджеты, в которых залипают подростки. Но в глубине души я понимаю — в первую очередь виноваты мы с Олегом.

Это мы лишили собственного ребенка нормального детства.

— Аня, что с кашей?

— Сгорела.

Я отвлекаюсь на переступающего через порог супруга и небрежно пожимаю плечами.

Я вряд ли бы сильно огорчилась, если бы этот дом обуглился дотла. А тут какая-то овсянка.