Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 76 – Алекса Гранд

И все это одновременно и так странно, и так естественно, что я пускаю вечер на самотек. Не слежу за дорогой, любуюсь профилем Грозовского и даже немного жалею, что мы достигаем конечной точки нашего маршрута, потому что в это мгновение мне максимально тепло и уютно.

— Прошу.

Заглушив двигатель и обогнув джип, Роман протягивает мне ладонь, на которую я опираюсь прежде, чем поставить ногу на тротуар, и легонько дергает меня на себя.

Впечатываюсь в его грудь безропотно и покорно. Вновь пропитываюсь ароматом пряного парфюма, который кружит мне голову. Позволяю Грозовскому накинуть пиджак мне на плечи и с неуемным трепетом слежу за тем, как бережно он расстегивает ремень безопасности и вытаскивает Марусю из детского кресла.

Когда я признавалась Роме в том, что Маруська — его дочь, я не рассчитывала на то, что в нем так быстро взыграют отцовские инстинкты. Но, видимо, кровь взяла свое, и он сам не заметил, как сильно привязался к нашей малышке.

Отвлекшись на собственные мысли, я немного отстаю, запахиваю поглубже полы Роминого пиджака и проскальзываю внутрь итальянского ресторанчика последней. Одобряю выбор заведения и опускаюсь на край темно-зеленого дивана рядом с Грозовским.

На стене у нас за спиной висит картина с изображением безбрежного лазурного моря. На столах — солонки и перечницы ручной работы. В кадках — пышная растительность.

— Тыквенный крем-суп с креветкой. Качукко. Томатная сальса и фета. Опаленный тунец. Тар-тар из лосося. Запеченные перцы с сыром страчателла.

Читаю позиции меню и едва не захлебываюсь слюной. Хочется заказать все и сразу.

К тому моменту, когда я определяюсь с выбором, подъезжает остальное семейство, и пространство тут же наполняет нестройный разноголосый гул.

Правда, Грозовский невольно привлекает к нам всеобщее внимание невинным вопросом.

— Будешь вина?

— Нет. Лучше домашнего лимонада.

Качнув головой, я отрываюсь от глянцевых страниц и моментально попадаю под перекрестье подозрительно поблескивающих взглядов.

Вот как доходчиво объяснить их обладателям, что у меня после американских горок, на которых я каталась благодаря Арскому, до сих пор аритмия и уровень кортизола в крови зашкаливает?

И усугублять это все алкоголем — последнее дело.

— Дочка, ты не…?

Ахает мама и высоко выгибает бровь.

— Систер, да ладно?

Гордей отлипает от своей Ники-клубники и подается вперед, утыкая локти в столешницу.

— Молодой человек, я надеюсь, после такого вы женитесь на моей дочери?

Возводит абсурд в апогей папа и раскладывает Романа на атомы.

Мы же с Грозовским шумно выдыхаем и произносим в унисон.

— Нет, мама. Я не беременна.

— Конечно, женюсь. Сразу, как только суд аннулирует их с Дмитрием брак.

На несколько секунд между нами повисает буквально могильное молчание. Все переваривают Ромино заявление, сказанное стальным тоном. Мое же сердце оглушающе грохочет.

Мне неловко. Жарко. И страшно одновременно.

Есть в словах Грозовского что-то настоящее или это желание поскорее закрыть тему и огородить меня от лишних расспросов?

Думаю об этом весь вечер, который протекает без дальнейших эксцессов. Мама с Вероникой Степановной находят общий язык и даже обмениваются рецептами. Маруся доедает десерт, облюбовывает колени дяди Гордея и играет с его массивными часами. Отец допытывается у Ромы о лучших криптовалютных биржах и нюансах торговли криптодеривативами.