Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 12 – Алекса Гранд

Ну а я отклеиваюсь от пола и плавно двигаюсь к листающей конспекты девчонке. Опускаю руку ей на плечо, наклоняюсь и обдаю аккуратное ушко горячим шепотом.

— Поехали с нами в «Пьяную вишню» вечером.

Предлагаю ей раскованно. Дина же вздрагивает.

Сбрасывает мою ладонь. Отшагивает в сторону. И поливает меня пламенным огнем небесно-голубых глаз.

— И что я там забыла? Содом, Гоморру и разврат?

— Фу, как некрасиво, Северская. Считаешь нас недостойными своего общества? Или просто не умеешь веселиться?

— Я?

— Ты.

Киваю коротко и сокращаю разделяющее нас расстояние. Впаиваю ладони в Динины хрупкие предплечья и утыкаюсь лбом в ее лоб.

Таскаю воздух ноздрями со свистом и откровенно ее провоцирую.

— Трусишь, Снежная королева? Докажи мне, что я не прав, и ты не такая душная, как все считают.

Время загустевает. Кто-то невидимый ставит происходящее на «стоп», и мы с Северской выпадаем в вакуум.

Только сейчас я замечаю, какие гипнотические у нее глаза. Крапинки маленькие на льдисто-голубой радужке. Ресницы пушистые, обрамляющие это великолепие.

Девчонка трясется, как флаг на ветру. И мне по какой-то необъяснимой причине передается ее тремор.

Дрожим так бесконечно долго. И полируем друг друга непримиримыми выразительными взглядами.

Спровоцированный мною контакт приносит слишком много. Неконтролируемые судороги, скручивающие мышцы. Гребанную тахикардию, от которой я никогда не страдал. И тянущее чувство внизу живота, потому что вся кровь спустилась туда.

Я съезжаю пальцами по Дининым предплечьям вниз и сковываю узкие запястья надежной хваткой. Улавливаю легкий аромат цветочных духов. И непроизвольно облизываю губы.

— А кто ты такой, чтобы я что-то тебе доказывала? — спустя вечность Северская все-таки смахивает с себя наваждение и отстраняется.

Косится на меня исподлобья, как будто я посмел покуситься на святыню. И дышит часто-часто, отчего ее грудь беспокойно вздымается.

Я, как любой нормальный мужик, приклеиваюсь к вырезу ее блузки. Самодовольно ухмыляюсь. И выдаю абсолютно пафосное.

— Тот, кто прогнет этот мир под себя. И тебя тоже.

Моя фраза звучит самонадеянно и глупо.

Дина на это лишь фыркает и сбегает, окутывая меня шлейфом дурманящего парфюма.

Фиалка. Бергамот. Ирис. И пачули.

Я раскладываю запах на составляющие. И пропитываюсь им.

А вечером переминаюсь с ноги на ногу и постоянно смотрю в сторону выхода. В клубе собираются почти все наши. Только вот Северской нет.

Она никогда не посещает подобные мероприятия. Так что было бы верхом идиотизма полагать, что моя речь произвела на нее неизгладимое впечатление.

— Да плевать! Макс, рома мне налей. Тройную порцию.

Поставив на Дине крест, я приземляюсь на высокий стул и с энтузиазмом принимаю у бармена бокал. Делаю глубокий глоток, гоняю во рту пряную жидкость и едва не давлюсь, когда Арс размашисто хлопает меня по спине.

— Воу-воу-воу! Ты посмотри, какие люди! Гроза, ты страшный человек, в натуре. Ты что пообещал этой ботанше, что она сюда притащилась, и еще и так разоделась?

Шахов подбирается, словно гончий пес, я же поворачиваюсь вальяжно и медлительно. Будто меня не парит вообще ничего, кроме алкоголя в моем роксе.

— Ничего.

— Гонишь! Ты сколько бабла отстегнул, чтобы она сюда притащилась, лишь бы выиграть пари?