Книга Порочный сын подруги. Нам горячо, страница 14 – Юлия Герман

— Артем… нужно это прекратить… — но протест тонет в стоне, когда его зубы слегка сжимают сосок.

— Это остановится только тогда, когда ты перестанешь меня хотеть. А пока, — он подхватывает меня на руки, и я обвиваю его ногами, чувствуя, как твердый член давит на мою сердцевину даже сквозь его и мои шорты.

Мы падаем на диван, и он срывает с меня трикотажные шортики вместе с трусиками, одним резким движением. Его пальцы скользят между моих ног, и я вздрагиваю, потому что уже мокрая, готовая и ждущая вторжения.

— Видишь? Твое тело хочет меня, — он ухмыляется, растирая пальцем по нижним губкам мои соки. — А ты все сопротивляешься.

Я хватаю его за шею, притягиваю ближе, целую жадно, зная, что это наш последний раз… Он отвечает тем же. Его губы перехватывают инициативу. Он терзает мой рот жестко, властно, без права на отступление, подчиняя себе.

Артем опускается ниже, целуя и облизывая меня, словно я его десерт.

— Ника, ты охуенная, — смотрит на меня восхищенно и закидывает мои ноги себе на плечи, замерев прямо у меня между ног и рассматривая мою плоть. — Везде, — наклоняется и дотрагивается до нижних губок языком, заставляя меня выгнутся дугой.

Он лижет меня, засасывая губки и клитор, то таранит лоно языком, то снова начинает посасывать клитор, массируя его языком, а позже добавляя пальцы.

— Артем… — снова вырывается из меня, и я не могу сдержать стоны.

Мечусь по дивану, хватая его за волосы, не зная, то ли хочу оторвать его от себя, чтобы прекратить чувственную пытку, то ли вжать сильнее лицом в мою промежность, чтобы это никогда не заканчивалось.

Когда по телу проносится судорога, я сжимаюсь, а потом откидываюсь назад, растворяясь в ощущениях. Артем уже нависает надо мной и снова находит мой рот, целуя, поделившись вкусом моих же соков.

— Чувствуешь, какая ты вкусная? — пристраивает головку к входу в лоно, резко вторгается в меня, до конца, заставляя вскрикнуть.

— Да, малыш, — шепчет он, прикусывая мою губу. — Пусть соседи услышат, как тебе хорошо.

И я даю ему то, о чем он просит. Потому что его движения бедрами и то, как он натирает членом особую точку внутри меня, сводит с ума. Медленные, глубокие толчки, от которых все внутри сжимается. Я цепляюсь за его плечи, ногти впиваются в горячую кожу, но он только усмехается и ускоряется.

— Вот так… да… — его голос срывается, когда я сжимаю его внутри сильнее.

Он меняет угол, и следующий толчок бьет прямо в точку, заставляя меня выгнуться.

Волна наслаждения накрывает с такой силой, что у меня темнеет в глазах. Я кричу, кусая его плечо, а он рычит в ответ, вгоняя в меня последние мощные толчки.

— Моя Ника… — его тело напрягается, он входит до конца, и я ощущаю, как он кончает, выстреливая спермой прямо внутрь меня.

Мы замираем и лежим не двигаясь.

— Что здесь… Вероника? — раздается голос бывшего, и я вздрагиваю.

— Что за хуйня?

Я застываю, обнаженная, прижатая к Артему. Его член все еще пульсирует внутри меня, и наши тела покрыты испариной после жаркого секса.

Игорь стоит на пороге гостиной, его лицо искажено от ярости.

Мир вокруг словно замедляется. Будто в замедленной съемке, я вижу, как его взгляд скользит по моему разгоряченному телу, по рукам Артема, сжимающим мои бедра, по моим губам, опухшим от поцелуев.