Книга Порочный сын подруги. Нам горячо, страница 10 – Юлия Герман

— Мне вчерашних знакомств хватило, — сразу же краснею, вспоминая, как Артем знакомил меня со своими губами и пальцами.

— Какая ты стала скучная.

— Брось, Жень. Ну кто там может быть, кроме молодняка и местных алкашей?

— А что ты имеешь против молодняка? — усмехается она.

— Брось, они ж ровесники твоего сына, — краснею.

— И?

— Прекрати! — отмахиваюсь от нее. — Вот от тебя точно не ожидала подобного.

— Да ладно! Шучу! Но компания нам не помешала бы.

— Когда ты планируешь общую встречу?

— Думаю, послезавтра. Надо только в себя прийти. А вообще, ты права. Вчера мы слишком перестарались. Еще этот джетлаг. Кажется, мне лучше пойти спать.

— Это верное решение, — хочу последовать ее примеру.

Женя зевает, потягивается и, неловко встав, направляется к нашему домику.

— Идешь? — спрашивает она.

— Приберу со стола и тоже лягу.

Я остаюсь одна в беседке и, прежде чем начать уборку, разрешаю себе немного посидеть ничего не делая, просто слушая далекий смех и музыку с вечеринки Артема.

Ветер шевелит листву, а огонь в костровище уже догорает, оставляя лишь тлеющие угли.

Я закрываю глаза, вдыхаю прохладный ночной воздух и пытаюсь не думать о нем. Но это бесполезно. Каждый нерв в моем теле помнит его прикосновения, его губы, его голос.

— Одна? — раздается прямо над ухом.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь, встречаясь с темным наглым взглядом. Он выглядит каким-то особенно диким.

Артем стоит так близко, что я чувствую его дыхание. В темноте его глаза кажутся абсолютно черными. Зрачок поглотил радужку, и в них будто пляшут языки пламени. На нем черная футболка, обнажающая татуировки, и широкие джинсы, что удивительным образом лишь сильнее подчеркивают его стройность.

— Ты что здесь делаешь? — пытаюсь звучать строго, но голос предательски дрожит.

— Пришел за своим.

— За каким своим? — отодвигаюсь, чувствуя, что нам нужно расстояние, но он ловит мое запястье.

— Ты знаешь.

Его пальцы обжигают кожу. Я пытаюсь вырваться, но он только крепче сжимает мою руку.

— Артем, это безумие.

— Нет. Безумие — это притворяться, что между нами ничего нет, — выдыхает он горячо.

Он тянет меня к себе, заставляя подняться, и я оказываюсь прижатой к его груди. Мы так близко друг к другу, и я слышу, что его сердце бьется так же быстро, как и мое.

— Ты вся дрожишь, — шепчет он, проводя пальцем по моей щеке.

— Отпусти меня.

— О нет. Сначала я хочу получить то, что ты мне задолжала, — заявляет он, не отрывая взора от моего рта, а затем его губы опускаются на мои, и я тону.

Мне бы оттолкнуть его, но поцелуй настолько сладкий, пьянящий, лишающий рассудка, что я поддаюсь нахалу. Его язык скользит по моему, а руки опускаются на бедра, сжимая их так, что завтра у меня останутся синяки. Но мне нравится его грубость и жадность.

— Ты не представляешь, как я хочу тебя, — он прижимает меня к деревянной колонне беседки, и я чувствую его жесткую эрекцию через джинсы и тонкую ткань платья.

— Мы не должны… Твоя мать…

— Мы с тобой взрослые люди и можем делать то, что захотим.

Он разрывает пуговки на платье одним движением. Я без лифчика, и прохладный ночной воздух касается обнаженной кожи. Но мне не холодно, я горю.

Его ладони скользят по моему телу, исследуя каждый изгиб и впадинку, будто запоминая. Пальцы задерживаются на груди, сжимая ее, а губы опускаются на сосок, заставляя меня выгнуться от удовольствия.