Книга (не) Ангелочек для Альфы, страница 10 – Яра Бах

Я лежала, не в силах пошевелиться. Между ног саднило, ныло, но там же пульсировало удовлетворение, от которого хотелось выть.

Он заснул. Просто отключился, уткнувшись носом мне в затылок.

А я смотрела в стену и плакала. Беззвучно, зло, размазывая слезы по подушке.

Ты снова меня использовал.

Ты снова взял то, что не принадлежит тебе.

Метка на груди пульсировала в такт его сердцебиению. Мы были связаны. Навечно.

Но он еще пожалеет о том, что появился на моем пути.

Мила

Сознание вернулось рывком, вместе с острой, пульсирующей болью.

Я открыла глаза и замерла, глядя в чужой потолок с тяжелыми дубовыми балками. Тело ощущалось как один сплошной ожог. Шею не просто жгло — ее разрывало изнутри яростным, хозяйским жаром. Между ног саднило так сильно, что каждое мимолетное движение вызывало дрожь и подступающую к горлу тошноту.

Я лежала на огромной кровати, в самом центре мужского логова. Простыни смяты в жгуты, подушка валяется на полу — немые свидетели того, как меня ломали этой ночью. Запах… Его запах. Он повсюду. Впитался в мои поры, запутался в волосах. Терпкий аромат дикого леса, горького дыма и разъяренного зверя.

В камине едва тлели угли. Комната тонула в предрассветном сумраке, тяжелая мебель казалась тенями затаившихся хищников. Спальня Альфы. Моя клетка.

Он стоял у окна. Спиной ко мне.

Мне открывался вид на мощную спину, исчерченную белыми шрамами. В его неподвижности сквозила такая первобытная угроза, что воздух вокруг него, казалось, вибрировал. Зверь не уснул. Он просто выжидал.

Я попыталась сесть. Простыня соскользнула, обнажая грудь. Синяки в форме его пальцев на моих ребрах и плечах горели клеймом. Я не стала прикрываться. Смысл? Он уже взял всё, что хотел.

Кай почувствовал мое движение. Обернулся.

Его глаза — ледяной ультрамарин, в которых еще не угасло животное пламя. Ни тени сожаления. Ни капли нежности. Только тяжелый, оценивающий взгляд хозяина, проверяющего, не сдохла ли его добыча после такой ночи.

— Очнулась, — голос низкий, вибрирующий, пробирающий до костей.

Я коснулась шеи. Кожа под пальцами была влажной, липкой от запекшейся крови. Глубокий, рваный укус. Метка. Я поморщилась, когда боль током прошила позвоночник.

— Ты укусил меня, — хрипло произнесла я. Мой собственный голос показался мне чужим, надтреснутым.

— Зверь укусил.

Он произнес это с такой интонацией, будто это снимало с него ответственность. Будто это не его зубы разрывали мою плоть.

— Какая разница? — я вскинула голову, встречая его взгляд.

Он промолчал. Просто смотрел, как я, преодолевая слабость, пытаюсь встать. Ноги подкосились, я едва удержалась за край кровати, задыхаясь от боли в мышцах. Я чувствовала себя сломанной куклой, которую сначала использовали, а потом небрежно бросили.

Кай не шевельнулся. Не помог. Он стоял и смотрел, как я собираю себя по кускам.

— По древним законам, — его голос разрезал ледяную тишину, — если самец кусает истинную, он подтверждает выбор крови. Пути назад нет.

Я замерла, ожидая приговора. Он шагнул ко мне. Один шаг — и я почувствовала жар, исходящий от его тела, но не отступила.

— У нас три дня, — чеканил он, словно отдавал приказ. — Подготовка и ритуал слияния. Закон требует завершения.

— А если я откажусь?

Кай усмехнулся. Жестко, без единой искры тепла.