Книга Его игра, страница 20 – Эрин Хэй

— Катюш, — несмело обратился он к ней, — можно тебя на пару слов?

Катя растерялась. Если бы Макс, как и раньше, нагло повел себя, она просто развернулась бы, а может, даже влепила пощечину. Но его неожиданная вежливость обезоружила ее, и она, кивнув, подошла к нему.

— Мы будем в «Кофейнике»! — крикнула ей Оксана.

— Что тебе? — спросила Катя, наблюдая, как ребята направились в сторону кафе, оставив ее наедине с Максом.

Тот переложил цветы в одну руку, а второй растерянно взъерошил волосы.

— В общем… — замялся он. — Я хочу извиниться перед тобой… Я был не прав. Я не должен был делать того, что сделал…

— Ладно, — кивнула Катя и повернулась к нему спиной, собираясь отправиться вслед за подругами.

— Подожди! — окликнул ее Макс и прикоснулся к плечу. — Вот, хочу подарить тебе эти цветы, — продолжил он. — Орхидея — символ нежности и чистоты. Прошу, прими их. Я признаю, что был не прав и прошу за это прощения. Обещаю, что не повторю свою ошибку.

Вздохнув, Катя покачала головой. Мягко освободилась от его хватки и, бросив взгляд на раскошный букет, произнесла:

— Не понимаю, как у кого-то могла подняться рука на такую красоту, — она протянула руку и мягко погладила нежные лепестки орхидей. — Они же живые, как можно было загубить их?

— Что? — опешил Макс. — Ты не любишь цветы? Или только орхидеи?

— Люблю, — улыбнулась она, — очень люблю. Любые люблю: розы, ромашки, тюльпаны, ландыши, пионы — не важно. Но как же они прекрасны, когда растут сами по себе: в саду, в лесу, в поле.

— У тебя очень красивая улыбка, — тихо произнес Макс, внимательно ее разглядывая. Букет так и остался лежать на изгибе его локтя. — Прости, что обидел тебя. Мне и правда очень жаль.

Его слова, сказанные столь бесхитростно, обезоружили, и она кивнула, снова улыбнувшись ему:

— Ладно.

— Что же мне делать с ними? — Макс указал на орхидеи. — Жалко будет, если завянут.

— Да, — согласилась Катя. — Сорванные цветы недолго радуют своей красотой, к сожалению.

— Так… Может, возьмешь? — предложил он.

— Мне кажется, будет лучше, если ты подаришь их своей девушке, — предложила Катя.

— Мы расстались с Кристиной, — сообщил Макс. — Окончательно. Это надо было сделать уже давно. Мы совершенно разные и не подходим друг другу, мы только мучали сами себя.

— Мне жаль это слышать, — Катя внезапно поняла, что говорит дежурную фразу, и на самом деле ей ни капельки не жаль. Она не хотела признаваться самой себе, но извинения Макса, показавшиеся Кате искренними, подкупили ее. Она уже не чувствовала по отношению к невыносимому мажору той злости, что была раньше. И может, этот мажор не так уж невыносим, раз способен признавать ошибки и просить за них прощение? — Тогда подари маме.

— Боюсь, она не оценит этот жест. Родители в разводе, и мы редко с ней видимся. Она сама оставила меня с отцом много лет назад.

— Мне очень жаль, — на этот раз Катя не слукавила. Сама выросшая с любящими родителями, она с трудом представляла, что можно лишиться одного из них. — Тогда, пожалуй, я приму их. Не выбрасывать же. Но больше не дари.

— Больше не буду, — согласился Макс. — Цветы не буду. Срезанные.

«Это было не так уж сложно», — удовлетворенно подумал Макс, глядя, как Катя, смущенно улыбаясь, приняла из его рук букет и склонилась над ним, вдыхая еле слышный аромат цветов. Хотя улыбка у нее и правда очень красивая. Последнюю мысль Макс постарался выбросить из головы.