Книга Жених под прикрытием, страница 40 – Эрин Хэй

— А, ну да. — Потоптавшись на пороге, пожилая женщина прошла к кухонному столу и села на табурет. — Слушай, я же помню, что у тебя стекло на веранде треснуто было, а сейчас целёхонькое. И полы скрипели, как мой Гришка-покойник, когда его радикулит разбил. Смотрю, и крыльцо отремонтировано, и колодец тебе обновили. Красота какая! Это Володя тебе всё сделал?

— Угу, — опять всхлипнула Марьяна, присаживаясь рядом. — Думала, в кои-то веки нормального мужика встретила, да и тот посмеялся! Все эти богачи одинаковы: что Кирилл, что он. Плевать им на чувства!

— Непохож он на такого, — возразила Кузьминична. — Володя — мужик рукастый, работящий, не пьющий, не гулящий.

— Ага, только совести ни грамма нет! — вспыхнула Марьяна.

— Да с чего ты взяла, что нет-то?! — возмутилась Кузьминична. — Не настолько он богат, чтобы богатства ему совесть застилали. Уверена, он всего сам добился упорным трудом, вот и не женат до сих пор, потому что времени не было на амуры всяческие. А то, что они тут с Тарасом цирк с конями развели, так наверняка этому есть объяснение!

— Да какое тут объяснение может быть?! — рассердилась Марьяна в ответ. — Два взрослых мужика, ну ладно, Тарас — тот ещё молодой охламон, ему простительно, но Володя-то повзрослее будет!

— Да мало ли какая причина могла быть! — воскликнула Кузьминична. — Кто этих мужиков знает, вдруг в карты Тарасу проиграл на желание, а тот и пожелал, как барин с месячишко пожить?!

— Да ну, бред же это! — бросила в сердцах Марьяна, никак не ожидавшая, что баба Тома встанет на сторону этих клоунов.

— Бред не бред, а ты бы выслушала его сначала, а потом бы уже выводы делала, — назидательно заявила Кузьминична. — Так Володя посмеяться над тобой хотел, что всё отремонтировал? Вспомни, Кирилл-то палец о палец здесь не ударил, ни разу грядку не вскопал и не полил, а Володя-то другой. Так что давай, девочка, не руби сплеча, поговори с ним.

Марьяна замолчала, напряжённо обдумывая слова Кузьминичны. Слишком уж противоречивые чувства её раздирали. С одной стороны, её терзали обида и уязвлённая гордость, а с другой — она мучилась от неизвестности и невысказанности. Наверно, и правда стоит всё обсудить. Она же сама себе потом не простит, если не выслушает. А уж у неё хватит ума, чтобы понять, лжёт Владимир или нет. И Марьяна кивнула, соглашаясь с доводами пожилой женщины.

Дом Олеси располагался в центре деревни. Тарас толкнул калитку и очутился в, наверное, самом ухоженном дворе. Грядки в огороде были идеально прополоты и политы, придомовый участок подметён, нигде не было видно ни единой соринки. Крыльцо, дверь и оконные ставни оказались аккуратно покрашены белой краской, что придавало дому торжественный вид.

— Чего явился? — услышал Тарас недружелюбный голос.

Парень обернулся и заметил немолодого мужчину, сидящего на лавочке в тени сарая.

— Я к Олесе, — пояснил он.

— И чего тебе надо от моей дочки? Мозги ей совсем запудрил. Говорил я Леське не связываться с городскими. Да и что она в тебе нашла? Хилый, тщедушный, на первом же сенокосе помрёшь!

— Извиниться пришёл, — сконфуженно произнёс Тарас. — Нравится она мне, в Питер забрать хочу.

— В Питер ваш не пущу, — отрезал отец Олеси. — А чтобы извиниться, в курятник иди, там она.

Владимир вернулся через полчаса после ухода Кузьминичны. Неловко замер на пороге, переступил с ноги на ногу и прошёл в дом. За окном постепенно сгущались сумерки, а Марьяна всё не зажигала свет. Она так и сидела на кухне в полутьме, настороженно вглядываясь в гостя.