Книга Отражение тени, страница 27 – Алексей Белый

Когда в сопровождении двух оперативников мы нагрянули к нему домой и нашли нижнее белье убитых девчонок, я просто достала свой пистолет и в упор выстрелила маньяку между глаз. Полицейские ошалели от моей выходки. Пока они материли меня и арестовывали, я просто молча стояла и улыбалась, довольная своей работой. Вскоре они поняли, что каждый из них хотел сделать то же самое. Один из офицеров забрал мой пистолет и взял всю вину на себя. Наши показания путались и расходились, но и в Следственном комитете, и в прокуратуре потихоньку все списали на самооборону при сопротивлении подозреваемого аресту.

В Красноярске дело было посложнее: там существо со сломанной психикой охотилось на одиноких мамочек с маленькими детьми и убивало матерей на глазах у детей. Полиция Красноярска попросила помощи из Москвы довольно оперативно, сразу после второго убийства. Они не стали дожидаться серии убийств, чтобы подтвердить, что это маньяк, и оказались правы.

Преступник, надо отдать ему должное, не оставлял никаких следов, дети, на глазах которых были совершены убийства, абсолютно по-разному описывали его, вплоть до того, что один из пострадавших малышей, четырехлетний мальчик по имени Гоша, вообще назвал его «драконом». Я позже поняла, почему он так его назвал. Единственное, кроме детей с одинокими матерями, что объединяло дела, – преступник оставлял на месте преступлений букет желтых роз и бутылку чилийского розового вина.

Не найдя ни одной зацепки, ни тончайшей ниточки, за которую можно было бы потянуть, чтобы размотать клубок, я пошла от обратного и решила найти следующую предполагаемую жертву. Таких семей, где была одна мама и маленькие дети, в Красноярске набралось множество. Жертвы было всего две, они сильно отличались: и внешне, и возрастом, и количеством детей, – я не могла найти между ними ничего общего, кроме статуса «мать-одиночка».

В гостинице я легла спать, и моя несуществующая рука очень сильно разболелась; выпив с десяток таблеток обезболивающего, я поняла, что от них нет толку, и прибегла к российскому лекарству – выпила стакан водки. Опьяневшая и измученная фантомной болью, я поняла общую черту семей, по которой маньяк выбирал себе жертв: все дети матерей были от выходцев из Средней Азии. Это сузило круг поисков. Я нашла такую семью в списке одиноких матерей, но не стала говорить об этом полиции.

Как бы случайно я столкнулась с этой женщиной в магазине, мы разговорились, познакомились, и она пригласила меня к себе в гости, считая своей подругой. Доктор психологии мог сблизиться с любым человеком, даже не зная его.

После чашечки чая я спросила, есть ли у нее что покрепче, чтобы согреться, и она достала из холодильного шкафа под окном брусничную настойку на спирту. Мы хорошо посидели; за разговорами я выведала изменения в ее личной жизни. На следующий день после второго убийства она случайно познакомилась с очаровательным мужчиной. Они уже два раза встречались, он водил ее в ресторан и театр, все это время она просила соседку посидеть с ее двумя детками-близнецами от первой любви – заезжего таджика, который якобы уехал на родину оформлять документы да и задержался там на четыре года.

Моя новая подруга в подробностях описала своего кавалера: мужчина крепкого телосложения, высокий, среднего возраста, с короткой стрижкой и карими глазами. Единственное, что ее смущало, это то, что, когда она начинала говорить про своих детей, он нервничал. Она пригласила его завтра в гости, посидеть и познакомить со своими детьми. Он согласился, но сказал, что у него много работы и сможет зайти только к девяти часам вечера.