Книга Отражение тени, страница 15 – Алексей Белый

Прикосновения влажной прохладной ткани к лицу привели женщину в чувство.

— Где мы? – не открывая глаз и не поднимая головы, спросила Мария.

— В нашем с сестрами доме, – спокойно ответила девочка, укрывая свою сокамерницу какими-то тряпками.

— А где твои сестры? – спросила Маша.

Ей стало чуть лучше. Умирать уже не хотелось.

— Все пятнадцать здесь. Они не очень общительные и почти не двигаются, но иногда рассказывают мне сказки, каждая по очереди, – поделилась девочка.

Открывать глаза расхотелось окончательно. Марии было жутко и страшно. Она боялась того, что сможет увидеть, когда откроет глаза.

— А имя у тебя есть, Сестра? – спросила Маша.

— Раньше меня звали Любовь Анатольевна Гюмак, а сейчас я Сестра, – засмеялась она.

Девочка смогла отмыть ее залипшие глаза, и Мария все-таки открыла их.

— Ты неплохо выглядишь для этого места, Любовь Анатольевна, – сделала комплимент своей сокамернице Маша.

На темном земляном полу перед ней сидела седая девочка с волосами до плеч, обмотанная грязными тряпками. Она была худая как скелет: это либо анорексия, либо голод. Девушки явно находились под землей. Земляные стены кое-где частично осыпались на пол. Мария посмотрела по сторонам и не смогла сдержать крика. Продолжая визжать, она забилась в угол и начала рыдать и дрожать.

На четырех стенах под потолком висели пятнадцать девушек, на трех стенах по четыре. На последней стене не хватало одной. Они были абсолютно голые и висели на металлических крюках, по два были воткнуты им в спину под лопатки; острые концы крюков торчали у них из груди. Вдоль всего тела каждой из девушек, от пояса до горла, был сделан глубокий разрез, зашитый леской. Их головы были наклонены вниз. Их распахнутые глаза невидяще смотрели на комнату. На лбу у каждой красовалась вырезанная буква.

Нервная система Марии не выдержала, и она в очередной раз провалилась в забытье.

Сверху стали раздаваться скрипы открывающегося ржавого металлического люка. Услышав это, Любовь села рядом с Машей, взяла ее за руку и заплакала.

* * *

Семенов вел машину на большой скорости семь часов подряд. Нас выручали синяя мигалка – ее пришлось достать из бардачка и переставить на крышу – и установленный под капот специальный звуковой сигнал, способный распугать скопившиеся в пробках автомобили.

Поспать у меня тоже не получилось, я каждый раз вздрагивала от этой дискотеки, особенно когда мужчина нажимал на сигнал, а это было очень часто и очень громко, даже внутри салона автомобиля.

Могу поблагодарить своего героя: машину он водил уверенно и профессионально, иногда мы проскакивали в таких местах, где с каждой стороны оставалось по миллиметру до проезжающих автомобилей, и все это было на большой скорости.

Когда мы пролетели между двумя встречными фурами, он даже не извинился за аварийную ситуацию, но мне не было страшно, на меня действовали транквилизаторы и постоянно подливаемый в желудок абсент.

Только когда начало светать, я уснула, откинув спинку переднего кресла назад.

Проснулась не от того, что мы едем, а наоборот, потому что остановились; еще лежа я достала сигарету и закурила, только потом, нащупав кнопку электроподъемника спинки кресла, поднялась.

Мы стояли на заправочной станции возле бензоколонки и заливали топливо в бак большой машины Виктора. Моего офицера не было видно, и я, опустив спинку кресла обратно, продолжила курить.