Книга Фронтир, страница 249 – Яков Литвинов

— Думаете, никто не видел, как вы сюда приехали и сейчас прячете машину? – раздался из темноты голос Анны.

— Рад, что ты в порядке.

— Какой заботливый. Лучше бы не просил меня прыгать.

— Я без тебя как без рук, ты же знаешь.

— Что правда, то правда. Фургоны уже внутри?

— Наверное. Сначала нам надо замаскироваться.

— Держите, – Анна кинула им какие-то тряпки, – украла с бельевой веревки.

— Кого-то могут убить из-за тебя, – сказал Кендзо, накидывая сверху рванину.

— Какая жалость.

Они двинулись внутрь грозно нависающего и давящего своей чернотой куба. Проход был совершенно свободный – всем было просто наплевать.

Внутри тяжелая черная стена резко сменилась пустотой. За коридором Базлук встретил их просторной площадью. Они оказались на дне атриума. Хоть снаружи сейчас людей и не было, внутри, напротив, всё еще бурлила жизнь, несмотря на позднее время.

— При искусственном освещении нет разницы – день или ночь снаружи, – прокомментировал происходящее Ахимас.

Фургоны неторопливо, прямо в потоке людей заезжали в лифт, который мог вместить гораздо больше, чем три этих машины.

Кроме машин на платформу лифта набивалась толпа. Всем надо было ехать наверх, а этот лифт, видимо, был одним из немногих работающих. Даже если бы троица начала бежать и расталкивать всех, они бы не успели догнать уезжающий лифт. Решетка опустилась, и крупные шестеренки по бокам лифта начали медленно его поднимать, помогая толстым тросам.

— Видимо, придется по лестнице. Ничего, успеем, – сказал Ахимас и начал протискиваться в сторону, куда вел нарисованный от руки указатель.

С лестничных пролетов было видно, как поднимается лифт, но тот, несмотря на загруженность и скорость, всё равно поднимался быстрее, чем они. Какую-то фору они получали, лишь когда лифт останавливался.

— Что-то тяжко… – сказал с одышкой Ахимас, когда они миновали пятнадцатый этаж. Фургоны поднимались всё выше.

Когда между ними оставалось два этажа разницы, фургоны наконец тронулись с места. Ахимас, который шел первым, молча сорвался на бег, перепрыгивая по несколько ступенек и выкидывая свое тело вперед, резко отталкиваясь рукой от перил.

Никто из посторонних не обращал особого внимания на бегущих, лишь выкрикивая что-то неприятное им в спину, когда их распихивали.

Пролетев разделяющие этажи ступени, они кинулись бежать через весь этаж к выходу из лифта. Сам лифт уже поднимался выше. Пробежав расстояние в несколько футбольных полей, они вынырнули из-за угла, чтобы увидеть, что фургонов здесь уже нет.

Ахимас остановился и согнулся пополам, жадно глотая воздух горящими легкими. Кендзо и Анна чувствовали себя вполне нормально.

— Черт… и куда теперь? – спросил он, еле шевеля губами.

— Не понимаю. Тут настолько безумное АФ-поле, что не могу разобрать, что и где вообще есть.

— Ага… и я… фух… – он разогнулся, – ладно. Тут не так много места, куда может пролезть фургон. Идем туда, – он указал на уходящий вглубь этажа коридор.

Они углубились в недра монструозного мусорного города, которые оказались тем еще лабиринтом. Хоть изначальный проект комплекса был относительно простым – шахты, окруженные помещениями, – за прошедшие десятилетия обитатели изменили его до неузнаваемости.

Где-то помещения расширялись, где-то, наоборот, дробились на более мелкие, что-то строили прямо в бывших коридорах, вторгались в бывшие технические помещения, делали новые лестницы. Пока они шли, в совершенно хаотичном порядке сменялись звуки кустарных фабрик, кухонь, жилых блоков, забегаловок и много чего еще, что не всегда можно было даже оценить и понять. Кривые самодельные указатели противоречили друг другу, новые делались поверх старых, где-то просто отсутствовали. На полу встречались непонятные лужи, с потолка то и дело свисала проводка, много раз перепаянная и перемотанная, из оголенных коробов валил пар, свет горел с попеременным успехом.